— Как мне не знать, старому генералу московских государей. Новое в тайне долго не держится, ваше величество. Особенно если оно касается ружейного и пушечного дела.
— Где же ты всё-таки чертёж лядунок нового образца достал, мой генерал?
— Ваше величество, мои родственники из Лондона в письме описали мне устройство новой лядунки для фузеи. Вот я и расстарался для моего государя. Хотел его порадовать.
— Я и рад, любезный мой Пётр Иванович. Военная наука для моих полков — сила знамо великая и нужная. И в том ты здесь мне давно первый помощник. За что я тебя ещё больше люблю и хвалю царским словом моим.
— Готов служить Московскому царству во всём, ваше величество. И своей шпагой, и рыцарством, и знанием военной науки.
— Что касается военной науки, Пётр Иванович, то есть у меня до тебя важное дело. Послужи мне ещё раз, ваша милость, своей учёностью.
— Готов, мой государь. А в чём же то важное дело состоит?
— Полков у меня много. Каждый полковник правит во что горазд. Думается мне, что командовать они должны но единым статьям уставным, для всех писанных и мною затверждённых. Как ты думаешь, прав ли я в сем деле?
— Полностью прав, ваше царское величество. Дай мне срок — и я напишу по науке европейской последних лет что и к чему.
— Хорошо, ваша милость. Жду статьи на прочтение. Писать сие будешь не ты один, а и другие генералы, полковники. Но из людей учёных. Утверждать поданные мне уставные статьи стану после, если что поправить надо будет...
Так генерал Пётр Иванович Гордон стал причастен к созданию так называемых «Статей, кои надлежит генералу по управлению полку». Документу для историков сегодня редкому, но весьма поучительному. «Статьи» гласили:
«1. Смотры и учение начальных людей и солдат, отпуски деревенские, за неты и драки наказанье чинить.
2. В полку вновь и в прибывку строить знамёна, ружьё, барабаны и иные всякие полковые припасы надлежит генералу.
3. Начальным людям и солдатам годовое жалованье и хлебное жалованье в приёме и раздаче надлежит ведать генералу же.
4. Начальных людей в полк на упалые места и вновь прибирать надлежит генералу же, а к ротам приписывать в докладу генералиссимуса.
5. На упалые места и вновь в полку выбирать в урядники и в иные чины и ко полку привёрстывать надлежит генералу же, а и о том доносить генералиссимусу.
6. Солдаты же кто станет бить челом в Преображенском полку в солдатских слободах о вымороченном или опалном дворе, и о том указ чинить надлежит генералу же.
7. А буде кто по челобитью солдатов под дворы вновь места отводить, надлежит указ чинить ему же, генералу, а докладу генералиссимусу.
8. Начальных людей, и урядников и солдат в безчестве, и в драках, и в долговых денгах по заёмным и по выданным кабалам и во всяких делех, кроме татиных, и разбойных и убивственных дел, надлежит ведать ему же генералу».
Статьи, писанные гордоновской рукой и рукой прочих «учёных» новому строю военачальников, произвели самое благоприятное впечатление на Петра. Царь собрал их в своей Преображенской избе и сердечно поблагодарил:
— Вижу я, господа генералы и полковники, что жизнь в полках, вам подчинённых, знаете. И о том передо мной печётесь. Похвальное слово государево вам за то даётся в награду...
Петровские воинские уставы ещё не были писаны. Но русская армия, ещё не регулярная, уже начинала жить по «Статьям, кои надлежит генералу по управлению полку». В военной истории государства Российского то был серьёзный шаг в будущее величия русской военной силы.
...Царь убывал с Великим посольством в Европу. Сборы были долгие и утомительные. Дьяки и подьячие Посольского приказа сбивались с ног, составляя грамоты и указы. Привлёк государь к работе по подготовке невиданной доселе дипломатической миссии и генерала, хотя тот в поездку не отряжался:
— Ваша милость, ты уже знаешь, что я беру с собой в Европу многих волонтёров — стольников из знатных фамилий, людей по годам совсем юным. Пусть учатся корабельному и морскому делу, инженерному и фортификации, другим наукам.
— Знаю, мой государь. То великое дело для будущего государства тобой задумано.
— Но я сегодня решил не только сыновей княжеских и боярских брать с собой. Столько у меня смышлёных и грамотных солдат среди преображенцев да семёновцев имеется, что грех о них забывать. Возьму которых с собой — пусть вместе с недорослями людей именитых науки разные изучают.
— А как же быть с патентами европейскими для них, ваше величество? Ведь грамотный солдат, знающий арифметику, не есть царский волонтёр. Ведь так?
— Вернёмся, тогда и устрою им испытание. Патенты выдам своим царским указом. Мне свои, российские кораблестроители, флотские офицеры, инженеры, фортификаторы во как нужны уже сегодня.
— Тогда, мой государь, позволь мне замолвить слово о моих бутырцах. У меня в полку среди солдат есть грамотные достойного поведения, способные к военным наукам.
— Любезный Пётр Иванович, я о том-то и веду с тобой речь. Отбери нескольких и дай их имена в Посольский приказ. Великую пользу петровскому государству сделаешь...
Патрик Гордон, не откладывая такое дело ни на день, ни на два, сразу же лично отвёз в Посольский приказ небольшой список особо грамотных бутырских солдат. Приказные дьяки о том царском указе уже ведали и приняли поданную генералом бумагу с признательностью. В противном случае им самим пришлось бы позаботиться о том.
Спустя несколько дней в царской избе Преображенского Гордон оказался в числе тех, кто слушал царский указ о волонтёрах, включённых в состав Великого посольства государства Российского в просвещённую Европу. Был оглашён и «Список стольников, которым быть для научения морского дела, а с ними солдатом. А кто имены и где быть, и то писано ниже сего»:
| В Италии: | |
| Князь Борис Куракин. | С ним сержант Лев Сушков. |
| Князь Григорий Долгорукий. | С ним солдат Матвей Мухленин. |
| Князь Фёдор Голицын. | С ним солдат Прокофий Грязной. |
| Князь Яков Лобанов. | С ним солдат Иван Батасов. |
| Фёдор Емельянов Бутурлин. | С ним солдат Максим Булатов. |
| Матвей Ржевский. | С ним солдат Фёдор Лещов. |
Проводы Великого посольства вылились в Первопрестольной в продолжительный праздник. Лилось рекой вино и в гордоновском доме на Кукуе. Пётр Иванович был в числе тех бояр, иностранных послов и людей военных, которые провожали государя в дальний и долгий путь-дорогу, простившись с ним за много вёрст от Москвы.
Расставаясь с близкими людьми, царь сказал при всех командиру солдатского Бутырского полка:
— Государство оставляю на Фёдора Юрьевича Ромодановского. Бережение Первопрестольной от воров — на воеводу Шеина Алексея Семёновича. Московский гарнизон, солдат и потешных — на тебя. И быть тебе во всём правой рукой первым двум, мною названных.
— Будь спокоен, мой государь, свой долг перед тобой я ведаю каждый день и ни в чём не уступлю твоим недругам. Если, не дай бог, такие на Москве появятся...
Стрелецкий бунт 1698 года
История российская, державная всегда страшила власть имущих народными возмущениями — бунтами городского люда, крестьянства, разбоем на дорогах, заговорами, самозванцами... Таких страхов у наследников царя Алексея Михайловича было если не больше, то и не меньше, чем у других.
Конец уходящего XVII столетия для Российского государства — Московии едва не закончился большими потрясениями. С ними было связано и имя наёмного генерала-шотландца Патрика Гордона, верного слуги государя.
Здесь, в Москве, «служилый иноземец» оказался причастным к важному событию в истории правления Петра Великого — подавлении стрелецкого бунта 1698 года. Стрельцы участвовали в обоих Азовских походах: в первый из них царь призвал 12 полков, во второй — 13. К военным походам стрельцы привлекались и раньше, но тогда дело ограничивалось летними месяцами. На зиму они возвращались в Москву и возобновляли привычные занятия торговлей, ремеслом и промыслами. Тем кормились их семьи и они сами, люди ратной службы.