Для начала неплохо.
Опыт заселения первых тростинок позволил заключить: дисцелия предпочитает диаметр примерно в полсантиметра и длину сантиметров в 15. В такие трубки сносятся небольшие кусочки свежих листьев. Определить растение, с какого доставлены эти обрезки, не удалось. Очень уж они крошечно были настрижены (11x4 миллиметра!).
Впоследствии, аккуратно расщепляя тростинки, Малышев увидел: листовая масса внутри трубочки с одного края приклеена к ней, а вторым концом свободно вдается в полость, образуя подобие рыхлого свертка, сборного свивальничка. Когда внутренняя отделка закончена, дисцелия подвешивает на тонкой нити яйцо.
Яйцо, подвешенное к верхнему своду ячеи… Сами собой напрашиваются темы для опытов.
Малышев перерезает нити, на которых висят яйца, и дальше наблюдает за личинками, выводящимися на дне норки. Яйцо может лежать под провиантом, а личинки тем не менее благополучно растут. Не значит ли это, что инстинкт подвешивания яйца уже пережиток?..
Так или иначе, к потолку подвешено на нити яйцо, а на дне лежит доставленный дисцелией для личинки провиант. Вопреки всему, что написано в книгах о рационе личинок дисцелий, Малышев обнаружил в ячеях не гусениц виноградной листовертки, которой, как сообщал сто лет назад французский натуралист В. Одуэн, питается личинка дисцелии, и не «гусеницеобразную» добычу, о которой писал Лепелетье, не успевший определить ее происхождение. В ячеях своих дисцелий Малышев нашел вообще не гусениц бабочек и не личинок жуков, но ложногусениц тополевых пилильщиков — одиночных обитателей кармана, образованного завернутым трубочкой краем листа. Таким образом и на Хопре, как во Франции, дисцелия охотится за добычей, запрятанной в листовую свертку. То-то в ячеях вместо ложногусениц пилильщика или вместе с ними попадались иногда и настоящие гусеницы выемчато-крылой моли. Одетые в нежный покров, бледноокрашенные создания эти ютятся под загнутыми краями листьев ивы, в листовых карманах. В общем, это тоже своего рода листовертки.
Находки Малышева не оправдывают мнения о непоколебимом видовом или родовом постоянстве пищи личинок одиночных перепончатокрылых. Сходство повадок, оказывается, может быть важнее систематического родства!
В. С. Гребенников в своих энтомологических микрозаповедниках просто подвязывает к ветке пучок стеблей с мягкой сердцевиной, приглашая крылатых строителей линейных гнезд на новоселье.
Хризида Стильбум цианурум. О ней Фабр писал: в гнездах амедеева замена иногда попадался «великолепный злодей голубого цвета на туловище и цвета флорентийской бронзы с золотом на брюшке, с лазурной перевязкой на конце тела».
Итак, дисцелия вымостила обрезками листьев дно трубки в тростинке, прикрепила к верхнему своду висящее на нити яйцо, загрузила кормом ячейку. Несколько отступя от дна в направлении к косому срезу тростинки, ячея запечатывается вторым свивальничком из перетертой в мастику листовой массы. Поодаль от перегородки, примерно всего в сантиметре от нее, трубка перегорожена еще одной стенкой из зеленой массы. Между стенками двойной перегородки — пустота. Она гораздо меньше ячейки и не может быть никак использована.
К чему это очевидное архитектурное излишество — две перегородки, два перекрытия, там, где можно бы обойтись одним?!
В поисках ответа последим за небольшой изящной осой-хризидой: ее хитин, окрашенный в яркие, с металлическим отливом цвета, объясняет, почему это создание называют блестянкой.
Вот блестянка Хризис игнита летает вокруг и около хода в гнездо осы Одинерус париетум, выкармливающей детву гусеницами мелких бабочек. Улучив миг, блестянка пробирается в такое гнездо, откладывает яйцо и улетает. Дня через два, после того как оса-хозяйка запечатала гнездо, можно вскрыть его и обнаружить личинку блестянки и корм, припасенный для хозяйской молоди. От потомства же хозяйки и следа нет.
Другая блестянка откладывает яйцо в лежащую уже в коконе предкуколку Одинерус спинипес. Личинка хризиды выпивает одинера, дожидается в его гнезде весны, окукливается и заканчивает развитие блистающей ярким нарядом осой.
Любопытно, что личинка хризиды по всем статьям похожа на личинку одинера, их с трудом различают только по цвету: одинер — желтее, блестянка белее.
«Это, впрочем, — замечают авторы старых пособий, — лишь один из весьма многих случаев, когда паразит на глаз чрезвычайно похож на своего хозяина».