Четыри Благородные Истины

Так и у старика, когда он слушал учение, проявились благие  отпечатки, и он самопроизвольно вошел в состояние медитации.  Медитировал он очень долго, и Маудгальяяна не мешал ему, он  сам медитировал рядом. Когда старик вышел из медитации, он  уже достиг определенного уровня реализации, который послужил основой для того, чтобы последующие реализации давались  ему гораздо легче.

Таким образом, в древности основной практикой индийских махасиддхов и учеников Будды была медитация на четыре благородные истины, особенно на двенадцатизвенную цепь взаимозависимого происхождения. А в Тибете тантра стала слишком популярной, и некоторые мастера говорили, что ее популярность  наносит ущерб подлинному учению. В России тантра тоже не  должна становиться чересчур популярной. Тантру нужно практиковать втайне. А такие учения, как двенадцатизвенная цепь  взаимозависимого происхождения и четыре благородные истины, напротив, должны быть самыми популярными, более известными, чем Калачакра.

Сейчас Калачакра, наверное, самое популярное учение в буддизме. Если такое посвящение дают Его Святейшество Далай- Лама, Богдо Геген или другие великие Учителя, оно очень благотворно в качестве отпечатка – причины для рождения в Шамбале.  Но нет гарантии, что, получив это посвящение, вы родитесь в  Шамбале. Что же касается трех основ пути, они действительно  крайне необходимы. То же самое говорит Дже Цонкапа в «Ламрим Ченмо». Он меня поддерживает в этом вопросе. Его Святейшество Далай- Лама и Богдо Геген Ринпоче все время говорят то  же самое. Итак, в прошлом все великие мастера достигали реализаций, медитируя на четыре благородные истины и двенадцатизвенную цепь взаимозависимого происхождения. То же самое  происходит в настоящем, и то же будет в дальнейшем.

2.4. Мера порождения отречения

Следующий основной раздел называется «Мера порождения мотивации среднего уровня», или «Мера порождения отречения».  Лама Цонкапа говорит: когда вы размышляете над благородной истиной о страдании, а затем постигаете, каким образом мы  вращаемся в сансаре, размышляя над благородной истиной об  источнике и двенадцатизвенной цепи взаимозависимого происхождения, вы постигаете, что природа сансары есть страдание, и  у вас порождается стремление освободиться от нее.  Для развития отречения недостаточно породить чувство «Да  буду я свободен от сансары». Каков же критерий (мера) порождения отречения? В «Комментарии к “Шестидесяти строфам” (Юктишастика (rigpa drugbcupa), «Шестьдесят строф по логике» – трактат Нагарджуны, в котором приводится опровержение воззрений  ранних школ буддийской философии. – Прим. ред.)  говорится: «Представьте, что вы горите в пламени непостоянства  трех миров, словно заперты в пылающем доме. Каково вам будет? У вас останется только одно желание: выбраться из дома,  горящего со всех сторон. Сейчас, даже если ваше тело не объято  пламенем и на вас попадают лишь искры этого огня, но вы видите, что огонь окружает со всех сторон, куда ни глянь, у вас возникает отчаянное желание выбраться отсюда».

Такое же чувство должно быть у вас в отношении освобождения от сансары. Это отчаянное желание поскорее выбраться из  пламени сансары и является мерой порождения отречения. Если  у вас породится сильное отречение, и, допустим, во время обеда  кто-то при вас заговорит о сансаре, у вас тут же еда застрянет в  горле и вы потеряете аппетит. С отречением все ваши медитации  будут очень эффективными и станут путем к освобождению от  сансары. Вы начнете испытывать отвращение к страданиям сансары, и после этого всякий раз при проявлении омрачений в вашем уме вы будете чувствовать еще большее отвращение.  Омрачения – это причина ваших страданий, поэтому дружить с ними  вы уже не сможете. Стоит вам только услышать об омрачениях,  вы тут же будете расстраиваться, и вам захочется держаться от  них подальше.

Например, если кто-то во всех подробностях объяснил вам, каким образом Олег причинил вам вред, и затем вы долго об этом думали, у вас появилась сильная убежденность в том, что все ваши проблемы исходят от Олега. В такой ситуации, если я при вас просто произнесу имя «Олег», вы скривитесь, не в силах вынести даже звука его имени. А уж если Олег во плоти появится перед вами и преподнесет вам цветы, вы, естественно, не захотите с ним разговаривать.

При этом ваши омрачения поступают именно так: они вредят  вам, а потом приходят с цветами и признаются в любви. А вы, радостные, говорите: «Ой, и я тебя люблю!» А потом ваши омрачения сбрасывают вас со скалы в пропасть, и вы ломаете себе руки  и ноги. Пережив падение, вы снова думаете: «Ой, какое же вредоносное это омрачение – оно столкнуло меня вниз!», но вскоре  забываете об этом. Когда вы немного выздоравливаете, омрачение опять является к вам с цветами. «Ты такой хороший, красивый! – говорит оно. – Я тебя очень люблю!» Вы таете и говорите:  «Я тебя тоже люблю!»

Мы становимся фанатами своих омрачений. Мы прекрасно  знаем, что омрачения нам вредят, мы много раз убеждались в  этом, но когда они являются к нам с цветами, мы опять начинаем  с ними дружить. Во время ретрита я не позволял омрачениям  приходить к вам, я держал их за оградой. Но там, за оградой, они  стоят и ждут с цветами: «Геше Тинлей недолго будет тебя охранять. Осталось всего пара дней. Как только Геше Тинлей уедет, я  приду к тебе с цветами, и все будет по- прежнему: ты забудешь и  двенадцатизвенную цепь взаимозависимого происхождения, и  четыре благородные истины, и снова станешь моим лучшим другом и самым преданным рабом».

Действительно, омрачения считают вас своими рабами. Каждый раз, когда я даю вам учение о четырех благородных истинах,  о двенадцатизвенной цепи взаимозависимого происхождения,  омрачения за оградой устраивают пикетирование, акции протеста. Но если бы я давал здесь много тантрических посвящений,  они бы радовались: «Это нам не вредит. Давайте им больше посвящений и ни в коем случае не давайте учение о двенадцатизвенной цепи. Четыре благородные истины и двенадцатизвенная  цепь – самое опасное для нас. А еще опаснее – учение по тренировке ума». Что касается учений о пустоте, комментария к «Сутре сердца», они могут быть опасными для омрачений некоторых  людей, но не всех.

Вопрос: Геше-ла, расскажите, пожалуйста, как проявляется  реализация отречения.

Ответ: Внешних признаков отречения нет, есть только ментальные признаки. Признак порождения чистого отречения следующий: стоит только вам услышать слово «сансара», как у вас  тут же появляется чувство отречения, т. е. непроизвольно возникает желание освободиться от сансары. Это признак чистого отречения.

Вопрос: Можно ли достичь освобождения от сансары не буддийским, а христианским или мусульманским путем?

Ответ: На этот вопрос мне трудно ответить. Я не достаточно  хорошо знаю христианский или мусульманский пути, чтобы  сказать, можно ли, следуя этими путями, достичь освобождения  от сансары. Но одно я могу утверждать наверняка: если на этом  пути нет мудрости, познающей пустоту, то достичь освобождения от сансары невозможно. Потому что корень сансары – это  не ведение, а неведение может быть устранено только с помощью мудрости, непосредственно познающей пустоту. Этот  вопрос подлежит обсуждению, дальнейшей дискуссии. Сначала  вам нужно выяснить, есть ли в других религиях учение о том, как  обрести мудрость, напрямую познающую пустоту. Если оно там  есть, значит вы можете достичь освобождения от сансары, следуя этими путями. Вопрос: У людей других вероисповеданий нет кармических  отпечатков буддизма. Значит ли это, что они не смогут встать на  путь освобождения от сансары и освободиться от нее? Ответ: Очень трудно сказать. Откуда вы можете знать, что у  них нет кармических отпечатков буддизма? Например, вы сейчас – буддист, но вы не можете утверждать, что у вас нет кармических отпечатков индуизма. Я думаю, что отпечатки индуизма у  вас тоже есть, потому что, наверное, в течение множества прошлых жизней вы были индуистским практиком. Вы были мудрецом с длинной бородой, медитировали в горах и были фанатиком  индуизма. Потом, возможно, вы встретили меня, мы с вами подискутировали немного о философии, и я сказал вам: «Если я  опровергну тебя, ты станешь буддистом, а если ты меня опровергнешь, я приму индуизм». Я опроверг вас, и вы стали буддистом.  Я шучу.