Евдокия повернула голову и заметила Вяземского, сидевшего невдалеке, который улыбнулся ей и согласно кивнул на вопрос Пушкина.
- Мне было бы весьма любопытно познакомиться с опытами m-lle Сушковой, Александр Сергеевич, - говорила Евдокия, - ведь теперь, как вы верно заметили, литературой, в основном, занимаются мужчины, и мне еще не приходилось встречать единомышленниц на этом поприще.
- Как вы правы, Евдокия Николаевна, - качал головою Пушкин, - и то, что сегодня вы почтили, нет – озарили своим присутствием наше скромное мужское общество – большое удовольствие и честь для всех собравшихся, уверяю вас».
- Благодарю вас, Александр Сергеевич, но, право, не будем забывать, что сегодняшний обед устроен в честь господина Смирдина, и наибольшее внимание должно принадлежать ему.
Одоевский слушал этот разговор, невольно восхищаясь речами Евдокии – ему очень приятно было, что она чужда тщеславия, пусть даже в таком невинном проявлении, как светская любезность.
- Ох, княгиня, если случится нам с вами встретиться в Москве – обещаю вам знакомства во всеми пишущими дамами, - продолжал Пушкин, - как жаль, что сейчас я лишен удовольствия оказать вам какую-нибудь любезность.
- Почему же, Александр Сергеевич, вы очень обяжете меня, если найдете тот нумер Северных цветов со стихами m-lle Сушковой, - отвечала Евдокия.
- Увы, Евдокия Николаевна, здесь я бессилен вам помочь. Я - человек рассеянный и в постоянных разъездах растерял множество полезных вещиц, а уж старых журналов совсем не храню. Вот, на днях снова перекочевал – дом Алымова на Фурштатской, милости прошу. Это в Литейной части, аккурат возле Полицейского дома – какое приятное соседство, не находите – Пушкин вновь широко улыбался, - а альманах вы можете достать... да вот у Владимира Федоровича. Князь человек основательный, аккуратный, не так ли? – обернулся он к Одоевскому – обещаете снабдить Евдокию Николаевну «Северными цветами за 29-й год? - Конечно, я постараюсь найти, - отвечал Владимир.
- Вы не сердитесь на то, что я похитил ее у вас? - Пушкин улыбался, Владимир как-то растерянно кивал, Евдокия была смущена. - Не все же вам, - то ли негромко произнес Пушкин, то ли ей это просто показалось. «Неужели это столь заметно? – думала она, - или желание принадлежать друг другу в нас так велико, что его ничем не скрыть? Да нет же, он просто знает, - предположила Евдокия, - Александр Сергеевич умный и проницательный, но, как подобает благородному человеку, ничем не выдает своих догадок. Но Пушкину с его нравом то сложнее, чем Жуковскому...»
- А вот и Василий Андреевич! - раздалось где-то за столом.
- Проходите сюда,- пригласил Пушкин, - садитесь подле меня и Ивана Андреевича.
- Что ж, господа, есть ли смысл ожидать кого-то еще? - обратился Смирдин к собравшимся. Пока Евдокия говорила с Пушкиным, свободных мест за столом почти не осталось. Вскоре по знаку хозяина начали накрывать, и не прошло и десяти минут, как пир начался. Пушкин обратился к Жуковскому, который был, казалось, чем-то опечален и разозлен одновременно - Евдокии еще не приходилось видеть его таким. И не успела она, обернувшись к Одоевскому, обменяться с ним несколькими словами, как Пушкин вновь обратился к ней:
- Евдокия Николаевна, вы только послушайте, что рассказывает Василий Андреевич, - вы, верно, знаете о запрете на «Европейца»?
- «Европеец» запрещен? – Евдокия и не слышала об этом. - Как? Из-за чего? – жестом она вовлекла в разговор и Владимира, - Ах вот почему вы назвали его несчастным.... И что, ничего уже нельзя сделать?, - понизив голос, спросила она.
- Теперь – ничего, - отозвался Жуковский. Голос его звучал непривычно беспомощно и опустошенно.
- Василий Андреевич только что от государя, - шепотом пояснил Пушкин, – «Европейца» уже ничего не спасет, а вот его омраченное настроение поднять в наших силах, не так ли, Евдокия Николаевна?
Она хотела было что-то отвечать, как незнакомый господин, сидевший напротив, поднялся с бокалом и произнес:
- Здравие государя-императора, сочинителя прекрасной книги «Устав цензуры»!
- Гречев тост добьет бедного Жуковского, - пробормотал Пушкин.
- Александр Сергеевич, а кто этот господин? - обратилась к нему Евдокия. - Этот господин, так верно подгадавший со своим тостом, - небезызвестный Николай Иванович Греч, а вон там, напротив Жуковского – не менее известный господин Булгарин.