- Ваш растерянный вид, сударь, показался мне очень забавным, - едва сдерживая смех, в тон мужу ответила Додо.
- Тогда, может быть, вас позабавит и это? – сказал князь с мальчишеским задором в глазах, и в Евдокию полетел только что изготовленный им снежок.
- Ах так! – воскликнула княгиня, отряхиваясь, - тогда позвольте и мне ответить вам тем же.
Она ловко слепила из снега комок и запустила им в Павла.
Он же развеселился не на шутку и не собирался прекращать забаву. Снежки летали туда и сюда. Неизвестно, сколько еще продолжалась бы веселая возня, если бы Евдокия не вспомнила о времени.
Князь торопливо расстегнул редингот и взглянул на часы, висевшие на золотой цепочке. Оказалось, что уже четверть девятого. Павел и Евдокия заторопились в дом, отряхивая на ходу одежду, которая вся была в снегу. Софья уже завтракала вместе с Верой Федоровной, и молодые супруги поспешили к ним присоединиться.
* * *
А в поместье Озеровых, заметно опустевшем после отъезда Михаила и замужества Евдокии, несмотря на это, кипела суета. Прасковья, очень взволнованная предстоящим первым выходом в свет, собирала в сундуки все платья, какие у нее были. Варвара Александровна тщетно уговаривала ее оставить хотя бы половину, обещая в Петербурге заказать новые.
Николай Петрович почти ничего с собою не брал – он ехал всего на несколько дней. Отвезя супругу и дочь в столицу и сыграв свадьбу сына, князь должен был вернуться в М-ск, где его ждала служба. Предстоящая разлука с мужем очень печалила Варвару Александровну, в трезвом и практичном уме которой все носились какие-то смутные предположения о возможности для Николая Петровича устроиться на службу в столице.
Наконец, вещи были погружены, указания управляющему отданы, и все готовы к отъезду. Прасковья, стоя на крыльце, заметила приближавшийся дормез Мурановых. Вскоре он подъехал, Павел обменялся несколькими словами с тестем, и длинная вереница из двух дормезов и едва ли не полдюжины обозов и кибиток тронулась в путь.
Евдокия Николаевна Муранова, отодвинув шторы, смотрела на отеческий дом, который в ее глазах все уменьшался и уменьшался, пока не превратился в еле заметную точку. Вскоре замелькали поля, перелески, владения соседей. Но образ любимого дома остался неизменным в душе молодой княгини, трепетно ожидавшей чего-то нового и неизведанного – того, что заключает в себе это волшебное названье – Петербург…
[1] Стихотворение П.А. Вяземского «Первый снег»
Книга 2. Часть 1
I
Егор Ильич Ветровский, вице-директор департамента Министерства внутренних дел, пребывал в наилучшем расположении духа. Он только что вернулся от графа Броновского, который остался весьма удовлетворен его докладом.
В дверь кабинета постучали. С позволения Ветровского вошел секретарь, титулярный советник Виктор Вревский, и протянул Егору Ильичу конверт. Статский советник взглянул на имя отправителя и просиял. «Как же давно не давал о себе знать князь Озеров. Интересно, что же он пишет, - думал Ветровский, распечатывая конверт и пробегая глазами первые строки письма. - Так это не Николай, а Миша – титулярный советник, выпускник Царскосельского Лицея… просит принять его в Министерство… Кажется, совсем недавно я гостил у Озеровых в Тихих ручьях, и этот самый титулярный советник показывал мне майского жука, которого он изловил и заточил в коробочку. Как сейчас помню, в тот год родился наследник-цесаревич, великий князь Александр Николаевич... Что ж, любопытно будет увидеть князя Михаила, - проговорил Егор Ильич, поднимая глаза от письма. - Где-то у меня был записан их адрес в Петербурге. Нужно написать ему и пригласить…» - начал разбирать бумаги Ветровский.
- Не стоит беспокоиться, Егор Ильич, я прекрасно знаю, где живет князь, ведь мы учились вместе. Он просил меня передать вам это письмо, - сообщил Виктор.
- Вы с Михаилом товарищи, стало быть. Прекрасно. Ступайте к нему, голубчик, и возвращайтесь вместе,- сказал Егор Ильич, и Вревский вышел из его кабинета.
Пройдя по Невскому и приветливо улыбнувшись нескольким знакомым дамам, молодой человек повернул к Большой Мильонной, и вскоре он уже звонил у дверей особняка Озеровых. Ему открыла незнакомая дама средних лет, оказавшаяся баронессой Инберг, и Виктор поспешил отрекомендоваться как приятель Михаила Николаевича. Елена Юрьевна радушно приняла гостя, усадила в кресла и распорядилась принести чаю. Виктор, узнав, что Михаил с невестою в сопровождении сына баронессы отправились в церковь, чтобы условиться о венчании, согласился на предложение Елены Юрьевны подождать друга здесь.