Рунский с вещами в руках, одетый в двубортное пальто и цилиндр, неудержимо смеялся своим особенным, добрым смехом.
- Евгений, ты с ума сошел! – воскликнула Евдокия, когда прошло первое удивление и, взяв молодого человека за руку, увлекла его за собою, захлопнув дверь.
- Тебе сказали, что внизу ждет незнакомый мужчина, и ты захватила с собой этот предмет, вероятно, для самообороны, - веселым тоном сказал Рунский. И вправду, Евдокия, открывшая дверь, с развившимися локонами, расширенными от волнения глазами и подсвечником в руках, выглядела забавно. Заметив, наконец, что она все время носила его с собой, девушка, негодуя, с силой поставила подсвечник на стол и опустилась на диван в полном смятении.
- У меня просто нет слов, Евгений, что ты здесь делаешь? Как ты мог выехать из Горино и направиться ни куда-нибудь, а прямо в Петербург? – возмущенно сказала она и перевела дух. - Спасибо, что не сразу поехал в Зимний дворец, а решил по дороге заглянуть ко мне, - уже смягчившись, пошутила она: слишком велика была радость этой встречи, чтобы долго сердиться на Рунского.
- Да, хотел узнать, как проходят первые дни твоей жизни в качестве замужней дамы, - в тон Евдокии ответил он.
- Прекрати шутить и немедленно объяснись, - уже потребовала она. Княгиня позвонила в колокольчик, лежащий на столике у дивана. На зов явился управляющий особняком. - Распорядитесь о чае, пожалуйста, - сказала Евдокия. - Мне от волнения так захотелось пить, - вполголоса прибавила она, обращаясь к Рунскому.
Как только шаги управляющего затихли в глубине анфилады, Евдокия взяла друга за плечи, повернула к себе и, заглянув ему в глаза, твердо спросила: «Евгений, что случилось?»
- Что ж, на прямой вопрос - прямой ответ. Я полюбил Софью.
- То есть, - не сразу поняла Евдокия, - ты хочешь сказать, нашу Соню, Муранову?
- Да, - просто ответил Рунский.
- Как внезапно… Совсем от тебя такого не ожидала, друг… Софья – чудесный ребенок, я совсем недавно знаю ее, и сама готова полюбить всею душой. Но, все-таки, это слишком неожиданно. Как так вышло? Когда вы успели познакомится?
- Скажи, как ты думаешь, могу ли я надеяться на взаимность? - говорил о своем Евгений - Знаешь, в день твоей свадьбы, на балу, я впервые увидел ее. Это было определение судьбы, я не сомневаюсь. Я просто взял и рассказал ей все.
- Все о себе? Евгений кивнул.
- Это был порыв, мы проговорили с нею около часа, понимая друг друга с полуслова.
- Удивительно. Такое бывает нечасто, - проговорила Евдокия. - А Соня? Как ты думаешь, что чувствует к тебе она?
- Мне показалось, в ней зародилось что-то – еще робкое, неосознанное, но обещающее вырасти в чувство.
- Странно, я ничего этого не заметила - вашего знакомства, разговора.
- Неудивительно, в тот день ты вышла замуж, - усмехнулся Рунский.
- Прости меня, я, право, совсем не поговорила с тобою в тот вечер.
- Полно, что ты.
- Я знаю, ты будешь искать встречи с Софьей, - проговорила Евдокия - но показываться на людях тебе не стоит. Понимаю, я не могу тебе приказать, но пожалуйста, положись на меня и не пытайся предпринимать что-то самостоятельно. Я попрошу Павла и, возможно, ты поедешь с нами навестить Софью в институт.
- Как мне благодарить тебя? Позволь, я пришлю к вам человека узнать, когда вы соберетесь ехать?
- То есть как это - пришлешь человека? Ты хочешь сказать, что собираешься жить… - изумленным голосом начала Евдокия.
- Придется нанять квартиру, - перебил Рунский, - ведь наш дом после смерти отца и моего исчезновения был продан.
- Евгений, ты можешь, конечно, рассердиться, но я тебя никуда не пущу.
Зашла Маша, неся поднос с чаем.
- Спасибо, как кстати. Приготовь для господина Горина одну из комнат второго этажа. Только протопите хорошенько, там ужасно сыро, - распорядилась Евдокия. Рунский в недоумении смотрел на княгиню, а она невозмутимо пила чай.
- Евгений, что ты так смотришь? Неужели ты мог подумать, что я позволю тебе подвергать себя опасности? - произнесла Евдокия, протягивая Рунскому чашку чая.
- Мне не хотелось бы стеснять вас с Павлом. Ты только что вышла замуж…
- Не придумывай отговорок…подожди – внезапно поняла княгиня - …ты сбежал из дома? От генерала Горина?
- Ты прекрасно понимаешь, что он ни за что не отпустил бы меня в Петербург.
- Я сейчас же напишу ему. Нет, я напишу, - встретив возмущенный взгляд друга, сказала девушка, - и сообщу Ивану Ивановичу, что с тобою все в порядке: ты в моем доме и в полной безопасности.