А сейчас я попрощаюсь с тобою, ma chere, с тем, чтобы одеваться к этому самому обеду; пиши мне поскорее, милый друг, остаюсь с неизменной любовью к тебе,
Княжна Полин Озерова.
Письмо третье
Прасковья Озерова - Алине Валкановой
Из Царского Села - в М-ский уезд
Здравствуй, ma chere. Прости, что задерживалась с ответом, сама понимаешь, какие хлопоты обыкновенно предшествуют именинам. Благодарю тебя сердечно за поздравления, mon ami! Итак, мне семнадцать лет… Подарки все были прелестны, как и прием, устроенный maman. Он получился весьма оживленным еще и потому, что маменька, по совету Жуковского, возобновила традицию принимать музыкантов и литераторов. Теперь у нас ежедневно собираются различные таланты, да и я могу показать свое искусство в игре на гитаре. Еще я говорю об этом и потому, что одним из именинных подарков стало мое первое альбомное стихотворение, вписанное поэтом Василием Ивановичем Туманским. Там есть прелестные строки:
Блеск утренний ланит, густых кудрей струи,
Уста цветущие с двойным жемчужным рядом,
И черные глаза с победоносным взглядом. [1]
Кажется, альбому положено замечательное начало, ты не находишь?
Я играла италианские канцоны, вызывая восхищение множества гостей, среди которых, кроме известных Пушкиных и Жуковского, присутствовали все Ветровские - старший, не сводящий печального взора с Додо (это вовсе не прилично его летам!), младший, продолжающий ухаживать за мною, Пельажи, подруга сестрицы, и фрейлина Надин, с которой я сблизилась в последнее время. Также пригласили, конечно же, Софи Муранову и ее тетку Веру Федоровну Загряжскую, которая, оказывается, приходится дальнею родственницей Натали Пушкиной - ее двоюродная бабка и Вера Федоровна были замужем за братьями. Также присутствовали дерптские студенты, которые сейчас здесь на летних вакациях: сыновья знаменитого историка Андрей и Александр Карамзины и их приятель граф Вольдемар Соллогуб, очень остроумный молодой человек, подружившийся с Мишелем.
От Надины я узнала новость: фрейлина Россети, одна из постоянных наших гостей, подруга сестры моей, получила от государыни разрешение на брак с неким Николаем Смирновым. О нем говорят, что богат, служит по дипломатической части и имеет чин камер-юнкера. Но я слышала также, что Александр Иванович Кошелев, чье предложение Россети отвергла в начале лета, человек более достойный. Никогда не видела ни того, ни другого, потому как Смирнова сейчас нет в Царском Селе, а Кошелев, говорят, от расстройства пустился странствовать по Европе, и лишь пересказываю тебе, что говорят в обществе.
День именин прошел, но я не скучаю: у нас в Царском Селе все суетятся, ждут новостей из Польши, разрешения от бремени Ее Императорского Величества и, наконец, когда в столице прекратится холера. С моей стороны, жду твоего письма, остаюсь, ma chere, с неизменной любовью к тебе,
Княжна Полин Озерова.
II
Раннее солнце заливало высокую залу Александровского дворца, минуя тяжелые шторы. На барельефах у потолка играли причудливые тени листвы. Луч, прочертивший комнату от угла до угла, высвечивал рисунок паркета, конторку, усыпанную бумагами, и облачко пылинок над нею.
Василий Андреевич Жуковский только что провел урок российской словесности с великим князем и решил немного отдохнуть перед завтраком. Вдруг спокойствие расчисленного дня его прервал шум в прихожей – кто-то позвонил и теперь разговаривал с его камердинером. «Кто же поднялся в такую рань? Или, быть может, это Россети?» - привставая с кресел и невольно глядя в сторону двери, подумал Жуковский. Тут она отворилась, и вошел молодой человек.
Он был невысокого роста, изящен и хорош собою. Мундир выдавал в нем чиновника, но высокий лоб и внимательные светлые глаза принадлежали, скорее, мыслителю.
- Владимир Федорович! Какими судьбами? Прошу вас, проходите, сейчас прикажу самовар, - обменявшись приветствиями с вошедшим, засуетился хозяин.
- Благодарю, Василий Андреевич - от чая я, пожалуй, не откажусь, - отвечал гость, присаживаясь в кресла – только что из Петербурга, сейчас все расскажу.
Если в этой комнате дворца он был впервые, то с Жуковским давно состоял в коротких отношениях и в его присутствии чувствовал себя не стесненным светскими приличиями.
- Я прибыл по поручению министра со срочною депешей для его превосходительства Ветровского. Дмитрий Васильевич по распоряжению государя помогает пострадавшим от эпидемии, и ему необходима помощь.