- …барышни Россети, Александры Осиповны, - бодро заканчивает мужичок с добродушным лицом и влажной от тающего снега бородой.
Евдокия, услышав имя подруги и прогнав остатки задумчивости, поднялась с кресел.
- Спасибо, Глафира, ступай, - произнесла она, а мужичок, вытащив из-за тулупа письмо, протянул его Евдокии со словами:
- Велено дождаться ответа.
Торопливо распечатав конверт, она развернула письмо, оказавшееся небольшою запиской:
«Евдокия, - пишет по-французски Россети, - мне стало известно, что отъезд г-на Рунского назначен на 5-ый день декабря месяца; в отношении станции ничего не изменилось, а о точном времени нужно будет узнать непосредственно в самый день отъезда в Петропавловке. Посылка, что передадут тебе с этим письмом - это предмет моей просьбы: помнишь, я рассказывала о дядюшке моем, Николае Ивановиче, также осужденном и отбывающем наказание в Сибири - передай, пожалуйста, ему от меня эту небольшую посылку через г-на Рунского, я буду равно признательна вам обоим. Я собрала бедному дядюшке кое-какие вещи - все это, как и вложенное письмо, конечно, будет проверяться, но так я буду почти уверена, что он их получит. Заранее благодарю тебя, моя дорогая; в последующие дни ты, знаю, будешь занята хлопотами и приготовлениями, но, все же, постарайся найти минутку и навестить преданную твою подругу
Александрину».
Евдокия несколько раз перечитала письмо, пока, наконец, подняв глаза, с некоторым удивлением не увидела перед собою ожидавшего с посылкой мужичка.
- Спасибо, голубчик, - рассеянно произнесла Евдокия, - ты бы присел. А посылку можешь здесь, в углу поставить.
Поспешив исполнить последнее, мужичок встал на прежнее место.
- Что же не сядешь? - спросила Евдокия, подходя к нему ближе.
- Неловко, барыня. Вы стоите, а я…
- И я сяду, - проговорила Евдокия, подходя к креслам, - мне нужно еще ответ тебе дать. И она выжидающе посмотрела на мужичка, отчего он, страшно смущаясь мокрых следов, оставляемых на паркете его огромными сапогами, подошел к креслам и присел напротив Евдокии. - Как тебя звать? - спрашивала она, начиная писать: «Дорогая Александрина»...
- Ефимом, ваше сиятельство.
- Ефим, - повторила Евдокия, продолжая «...пользуюсь возможностью еще раз благодарить тебя…» - А меня - Евдокия Николаевна. И без всякого «сиятельства», не люблю я этого. А ты во дворце служишь или у барышни?
- Александру Осиповну с младенчества знаю, - ответил Ефим. - И братьев ее нянчил четверых. – Евдокия, остановившись, положила перо и заинтересованно подняла взгляд - Да, ваше…Евдокия Николаевна, - продолжал Ефим, - Климентий Осипович - вот он взрослый, уже служил, теперь в отставке, а остальные ведь дети еще, сироты к тому ж. Привез я их в Петербург, брат государев Михаил Павлович в Пажеский корпус определил - уж лет-то сколько прошло, как я с ними не виделся, они юноши уже.
- Еще дети, а уже юноши, - улыбнулась Евдокия и произнесла, вновь опустившись к письму, - ты не печалься, Ефим, скоро увидитесь. Выйдут твои питомцы из корпуса офицерами, лейб-гвардейцами… вот и ответ Александре Осиповне, - протянула она поднявшемуся Ефиму небольшую записку: «Дорогая Александрина,
пользуюсь возможностью еще раз благодарить тебя за поддержку, за неоценимую помощь, что ты оказываешь мне. Я непременно передам посылку доброму твоему дядюшке Лореру - среди вещей Рунского она дойдет быстрее и вернее, чем обыкновенною почтой. Как бы мне ни хотелось сейчас увидеть тебя и еще раз поблагодарить, боюсь, что в ближайшие дни это будет никак не возможно, и потому я попрощаюсь с тобою до будущего воскресенья».
Взяв письмо и поклонившись, Ефим собрался было идти, но Евдокия, которой внезапно пришла мысль, тут же радостно забившаяся в ней неожиданной надеждой, остановила его.
- Могу я попросить тебя? - обратилась она к Ефиму.
- Все, что прикажете, Евдокия Николаевна, - бодро ответил тот, проникшийся симпатией к доброй барыне.
- Нет, это не приказ, Ефим, а моя к тебе просьба. Подойди сюда, - проговорила Евдокия и слегка посторонилась, показывая на окно, - видишь дом напротив? Флигеля его отсюда не видно, он за углом, но ты, я вижу, человек сообразительный - разберешься.
- Спасибо, Евдокия Николаевна, - немного смутился Ефим, - а флигелек-то я этот знаю: как суббота, так Александру Осиповну сюда отвожу - на вечера к князю Одоевскому.
- К князю Одоевскому… - невольно повторила Евдокия, не в силах скрыть радости в голосе и взгляде, который поспешила отвести к окну, - ты знаешь князя Одоевского?
- Как не знать, Евдокия Николаевна, - добрый он барин, щедрый: бывало, сразу после театра барышню привезешь - голодный, простите, как волк. Он всех нас на кухне соберет, накормит. И вообще князь Одоевский всегда добр ко всем и приветлив. Вот как вы, барыня.