Едва уловимый шорох легкой волною пронесся по обеим сторонам толпы. И в следующее мгновение, не успела Евдокия оглядеться по сторонам, как все собравшиеся замерли в безмолвных низких поклонах – в церковь входила императорская чета. За государынею следовало несколько фрейлин, среди которых Евдокия узнала Надину Ветровскую. Как только император с супругой заняли свои места невдалеке от алтаря, раздались первые звуки певческой капеллы. Все взоры устремились ко входу в собор, и через несколько мгновений вошел жених, сопровождаемый посаженными родителями – министром императорского двора князем Петром Михайловичем Волконским и супругой вице-канцлера Марией Дмитриевной Нессельроде. Шли они, как полагалось, довольно медленно, и Евдокия успела разглядеть Смирнова. Ей не хотелось себе в этом признаваться, но первое впечатление о женихе Александры сложилось едва ли не отталкивающим: он выглядел как-то искусственно со своими явно не природными, нелепо глядевшимися кудрями, чересчур щегольским, даже для свадьбы, костюмом. Взгляд из-под круглых стеклышек очков тоже показался будто нарисованным. Евдокию охватило вдруг странное чувство тревоги за Александру – в Николае Михайловиче ей увиделся человек, чем-то неуловимо напоминающий ее собственного мужа... «Как Саша может добровольно идти за него?» Евдокия стала перебирать в памяти все, когда-либо сказанное подругой о своем женихе, и вдруг поняла, что никогда не слышала от Россети, что она любит его. «Государыня так добра, что выбрала мне в мужья Николая Михайловича», «Я буду счастлива исполнить волю ее величества», - вот что чаще всего говорила Александра. Они с Евдокией никогда прямо не заговаривали о личном, отчего-то старались обойти эту тему стороной – обеим было, что сказать, но не хватало решимости открыться.
«Я надеялась, что хотя бы Александрин будет счастлива...Господи, неужели это не дано никому?»
Евдокия по-прежнему глядела перед собою, лишь теперь заметив, что жених уже приблизился к алтарю. Вновь почувствовав, как на нее смотрит Владимир, она решилась повернуть голову в его сторону, и на секунду они встретились взглядами. Потому что в следующее мгновение вновь послышались шаги, и вскоре в дверях показалась невеста, окруженная шаферами, братьями Иосифом и Александром, и посаженными родителями. Александру вели под руки государев брат, великий князь Михаил Павлович, и вдова историка Екатерина Андреевна Карамзина, давно связанная с Россети чувством по-матерински глубокой привязанности. Лицо Александры было скрыто вуалью, но это не мешало увидеть того, что не было сейчас в нем искренней радости. Она улыбалась, но то была обыкновенная улыбка, под которою Россети, будучи фрейлиной, давно привыкла скрывать любые свои чувства. «А я была счастлива в день свадьбы», - вдруг вспомнила Евдокия, и невольная горькая усмешка отразилась на ее лице. Украдкою поймав еще один взгляд Владимира, она вслед за мужем развернулась в сторону алтаря, чтобы внимать начинавшейся церемонии.
* * *
После принятия новобрачными официальных поздравлений от лиц обоего пола и принесения благодарений их императорским величествам и их императорским высочествам, как было записано в камер-фурьерском журнале, все прошли в одну из просторных зал Зимнего, где были поданы шампанское и чай. А затем чета Смирновых, гости и члены императорской фамилии отправились в собственный дом Николая Михайловича на Аптекарский остров. И снова – череда поздравлений, благодарений, и снова чай; августейшие гости уехали, а оживление и суета царили все те же. Евдокии удалось сказать Александре лишь несколько официальных поздравительных фраз. И так же, украдкою, они встречались глазами с Владимиром, и так же в груди ее все одновременно ликовало и сжималось. Но и этот так рано начавшийся и оттого казавшийся бесконечным день подошел к концу – стемнело, начался разъезд. Так и не поговорив с Александрой, не обменявшись ни единым словом с Одоевским, Евдокия садилась в карету и ехала домой, переполненная каким-то необъяснимым смешением чувств облегчения и тревоги.