Полонез окончился, и еще сильнее порозовевший молодой подпоручик, подведя радостную Прасковью к Николаю Петровичу, отошел с поклоном.
- Этот Сергей Алексеевич такой забавный, papa, - проговорила девушка, вновь идя по зале об руку с отцом.
- Я рад, что тебе весело, Пашенька. Сейчас будет вальс – я знаю, ты особенно ждала вальса, - с улыбкой ответил князь.
- Николай Петрович, мое почтение, - неожиданно выступил вперед поручик Мирский. Прасковья, едва скрывая изумление, теперь точно уверилась, кто перед нею.
- Алексей Григорьевич, вас ли я вижу? – проговорил Николай Петрович, так же узнавший прежнего соседа.
- Разрешите ангажировать Прасковью Николаевну на вальс, - с ударением на последнем слове произнес поручик, вызвав невольную улыбку на лице княжны.
- Как же вы здесь, в Петербурге? - стал расспрашивать Николай Петрович, и Алексей коротко, но живо рассказал князю и его дочери и своем участии в Польской кампании, следствием которого и стал его переезд в столицу.
* * *
- Aline, рекомендую вам Виктора Петровича Вревского, моего доброго приятеля, - произнес Михаил, подводя девушку к нему – Виктор, m-lle Валканова, Александра Павловна.
- Я счастлив честью узнать вас, - придавая особое выражение голосу, проговорил Вревский и тут же с внутренним торжеством отметил, что избрал правильную тактику. Как ни старалась Алина скрыть невольного трепета, что охватил ее при звуках этого голоса, едва уловимая дрожь в руке, поднесенной Виктором к губам, выдала ее. Лишь для приличия Вревский спросил ее согласия на ближайший вальс - он был заранее уверен, что она ответит положительно. Михаил, кивнув другу, отошел к жене, нетерпеливо ожидавшей его у вереницы выстраивающихся пар. Не прошло и минуты, как они вновь рассыпались по зале в самом живом и непосредственном из танцев.
- Виктор Петрович, у меня к вам будет одна просьба, - не без труда справляясь с охватившим ее волнением, которое было равно сладостным и пугающим, хотела казаться непринужденной Алина.
- Для вас, Александра Павловна, - уже оказавшим свое действие тоном начал Вревский – все, что угодно.
- Прошу вас, называйте меня Алиной.
- Это и есть ваша просьба? – с притворной серьезностью спросил Виктор.
- Нет, Виктор Петрович, - уже улыбалась Алина, - я хотела бы просить вас немного рассказать мне об окружающих – тех, кто танцует. А то ваш друг Мишель представляет меня одним важным пожилым господам, это невыносимо скучно.
- А с кем же вы в таком случае танцевали польской? С одним из них? Нет? Тогда, вероятно, с тем меланхоличным студентом, что не участвует в вальсе?
- Вы наблюдательны, - слегка обиженным голосом проговорила Алина, мысленно проклиная себя за согласие танцевать с Ветровским.
- Мог ли я вас не заметить? - значительно произнес Вревский и выдержал паузу - Сейчас же разберусь с Мишелем - как он может заставлять вас скучать? – почти отечески заботливым тоном говорил он, с удовольствием наблюдая, как с оттенками его голоса меняется лицо Алины - Что же, вот прямо перед нами пара. Он – Сергей Дмитриевич Безобразов, не так давно пожалованный в камер-юнкеры. Она – Надежда Львовна Соллогуб, состоит фрейлиной при великой княгине Елене Павловне.
- Жене государева брата, Михаила Павловича, - закончила Алина.
- Да, - кивнул Виктор – Алина, - будто случайно назвал он ее просто по имени – вы не откажетесь оказать мне честь, согласившись пойти со мною на ближайший бал в Михайловском дворце?
Поднял на нее скромно умоляющие глаза – умел делать их такими. Алина уже не видела дерзости в его неожиданном обращении.
- Если моя бабушка согласиться, я буду рада, - говорила Алина, чувствуя, что с трудом владеет собою. Горячая рука Вревского лежала на ее талии, дыхание его обдавало ее лицо, отчего щеки пылали, а биение собственного сердца казалось слышнее грохота музыки. Все то волнующее и покрытое тайной, о чем она читала в романах, о чем слышала лишь намеки в укромных девичьих разговорах – казалось, становится самою жизнью и происходит с нею сейчас. Собираясь на этот бал, она готовила себя к красоте, великолепию, приятным знакомствам и учтивым комплиментам, но теперь все было забыто, кроме этого голоса и взгляда, все вернее овладевавших ее умом. Голова ее начинала кружиться, отчего Алина немного ослабла в руках своего кавалера, но Вревский, лишь про себя удовлетворенно улыбаясь, заботливо поддерживал ее, помогая справляться с фигурами.