Однако в указанном доме Коське яиц не дали. Зато дали подзатыльник.
Глава 7
Событие девятнадцатое
Беда не дуда: станешь дуть, а слезы идуть.
Беду ничего не предвещало.
Прошёл Коська к указанному дому и крикнул от плетня:
— Эй, хозяева, есть кто живой?
Почти сразу из небогатого дома, не сказать, что покосившегося, но старенького и вросшего в землю, а ещё чёрного от времени, вышел мужик высокий и худой, а из-за его плеча выглянула в открытую дверь женщина.
— Чего тебе хлопец? — дядька подозрительно уставился на Касьяна. Тот в это время от плетня, который не имел калитки, шёл к дому.
— Хозяин, у тебя яйца есть?
Дальнейшего Касьян не ждал. Этого просто не могло быть. Длинный дядька вдруг заревел, в мгновение ока преодолел три метра, что между ним и Коськой оставались, и залепил ему со всей силы оплеуху. Не ожидавший удара парень от сильного удара даже на траву, примятую, у дома свалился.
А дядька бросился к пацану и за шиворот резко приподнял его. И опять замахнулся. Но это уже шалишь. Это тело было тринадцатилетнего пацана, а разум-то офицера. Напрашивалась передняя подножка, всё же пусть и не был Константин Иванович чемпионом мира по самбо, но занимался же много лет. Хрясь, и длинный упал как раз туда, где только что Касьян приземлился.
Не дожидаясь продолжения конфликта непонятного, парень поспешил под причитание тётки и проклятия дядьки убраться со двора негостеприимного на улицу.
— Чё это было? — задал Коська себе вопрос, когда он отошёл уже на приличное расстояние, и крики прекратились. Не сбежал с поля боя, а покинул аномальную зону. Хотя…
Хотелось вернуться к предыдущему дому и залепить такую же оплеуху мужчинке, его сюда пославшему. Но больше разборок хотелось есть. Касьян пропустил один двор и у следующего опять прокричал про хозяев. Через минуту вышла женщина и из-за её спины три мальчишки мал мала меньше показались. Самому младшему было годика три.
— Хозяйка, я яйца хочу купить не подскажите, кто много курей держит?
— А сколь тебе. Десяток могу продать, — она нахмурилась видя, что Коська раздумывает, — крупные яйца. Свежие.
— Хорошо, несите.
— Три парвуса.
— Едрит, Мадрид. Цены у вас. Ладно, несите.
— Деньги покажи, — тётка упёрла руки в боки, словно ждала ответа: «А нету».
Ну, да. А показывать-то и нечего. У него в кошеле было десять грошей. Грош — это двенадцать парвусов. Сорок яиц даже по ценам этой вымогательницы.
— У меня только гроши. Может сало есть?
— Рано ещё, кто же летом свиней режет⁈ Я сдачу дам.
Уже переложив яйца в мешочек к луку и получив сдачу мелочью, Коська решил спросить про соседа. Рассказал о случившемся.
— Вот ведь Тимоха, злыдень. Это он специально тебя к Никодиму послал. У него беда в детстве была, — тетка понизила громкость до шёпота и цыкнула на пацанов, которые тут же за дверь прыснули, — Никодим мальцом на дерево залез и упал, при этом хозяйством за сучок зацепился, ну и яичко одно повредил, кровищи, говорят, было, страсть. Снесли его в монастырь и там вылечили, только яичко одно осталось. Так этот злыдень Тимоха, вечно над ним издевается. Вот и тебя послал. А яйца у Никодима есть, давай ещё три парвуса, я сейчас сама схожу принесу, раз тебе мало.
Через десять минут, парень уже подходил к воротам терема. Пришлось опять тарабанить и звать Сбышека. Калитки в воротах не было, а лях ворота всё время держал закрытыми и с засовом подолгу возился. Может ему это нравилось. Нужным себя ощущал.
Хотелось рвать и метать. Просто хотелось рвать и метать. Пока Коська в очаге огонь разводил, пока сковорода нагрелась, пока он яйца бил и в молоко добавлял, да пока омлет доходил, припёрся дядька Савелий. Злой как собака. Наорал на Сбышека, что тот долго открывал, потом напыхтел на брата Константина, а в оконцовке схватил деревянную миску и две трети омлета туда себе пересыпал. Коська сделал омлет из десяти яиц, рассчитывая только на себя и монаха. И теперь чего. Штук семь, если по объему, ратник себе по-братски отделил. А ведь сам вчерась рассказывал, что их три раза кормят в кремлике. Или каша — это не еда, а перекус.
— Что-то случилось, дядя Савелий, — пересыпая остатки роскошного минуту назад ужина брату Константину, поинтересовался парень у родича и начал готовить вторую порцию. Но лука уже нет, не так вкусно будет и молока на донышке кувшина, ну так дарёное, это с завтрашнего дня козы станут им молоко давать, а пока хозяйке и доярке пополам. Такая у них договорённость. И с этим тоже придётся что-то делать.