— Зван, а мне тот пруток железный не продадите, только мне круглый надо. И ещё крепление, чтобы его надёжно к торцам двух брёвен прибить. Как перекладину.
Кузнец брови косметущие опять приподнял.
— Зачем?
— Нада!
— Понятно. Двадцать грошей.
— Закалить надо, чтобы не гнулась та перекладина. Или хоть цементацию сделать… Блин, — Касьян себе рот закрыл ладошкой. Возможно, сейчас ничего про цементацию и не знают. Не, и он не выдающийся термист, но книги про попаданцев читал. Вроде бы у Шопперта в одной его книге было всё подробно описано. Запомнил.
— Цеменация? Чего это? — успел услышать кузнец. Гад, мог бы и прослушать, отвлечься вон на ту красивую лошадку, что мимо проводили.
— Цементация? Дядька у меня кузнец… из Авеньона дед сей секрет привёз, ему передал. Могу поменять на тот прут и крепления. Внутри железо будет мягким, а по-наруже твёрдым станет.
— А чего надобно для того? — ух, хитрец какой, сейчас ему малец всё и выложит.
— А я расскажу, если по рукам ударим. Секрет в обмен на круглый прут, такой, чтобы моя ладонь полностью охватывали, и к нему крепления к торцам брёвен. Петли, например.
— А железо до какого цвета калить? — сделал последнюю попытку Зван.
— Да, до какого, — поддержал батю богатырь.
— Да, вы не бойтесь, всё расскажу, — Касьян мысленно потешался над хитрецами.
— Добро, только сначала мы проверим твой секрет. А то вдруг ты набрехал.
Коська засмеялся, представив себе такую картину.
— Чего щеришься, — опять стал играть бровями Зван.
— Да шутку одну вспомнил… про кузнеца.
— Шутку?
— Деревенский кузнец сказал новому подмастерью: — Сейчас выну из горна подкову. Как кивну головой, бей по ней молотом. Так новичок-подмастерье сразу стал кузнецом.
— Почему? Как стал?
— Я завтра приду за заказом.
— Шутка-то в чём⁈
Касьян уже ушел. Нужно ведь появиться хоть на пару часов на рабочем месте, тем более, сейчас за второй порцией зелёного огня брат Константин придёт к Язепу.
Язеп пока зелееварца не было, уложил Коську на лавку рядом с полутрупом Демидом… Не, не на одну лавку, просто рядом стояла, на ней вчерась Тверд возлежал. Так уложил парня на лавку и снова тот трюк проделал, что и первый день. Положил одну руку на лоб, вторую на середину груди и велел глаза закрыть и ветошью прикинуться. Опять стало потихоньку теплеть в груди. Потом жар пошёл, а потом прямо огонь. Коська не выдержал и вскочил.
— Держи, выпей. Каждый день теперь будешь пить, лекарь дошёл степенно до стола и из кувшина тёмно-коричневого, как запёкшаяся старая кровь, налил в кружку деревянную жидкости.
Касьян глотнул из кружки. Ну, ек-макарёк, та же самая горько-солёная гадость, что ему бабка Ульяна целый месяц спаивала. Неужели средство для увеличения лекарской силы не может быть сладким? Мёд не может помочь? Выпил он с трудом, и если бы целый месяц не тренировался у себя в селе, то вывернуло бы.
Брат Константин, с широченной улыбкой, а чего бы ему не улыбаться, сейчас ведь снова диспут будет о пользе корней лопуха, ввалился в покои лекаря и с разбегу выпалил:
— Касьян, там Вавель татя поймал. На что хворый, а уже сторожит.
— Татя?
— Да, какой-то человек хотел в конюшню к нам пробраться.
— И где он сейчас? Ты его с кем оставил? Сюда привёл?
— Кого? Вавеля?
— Татя, — не понял Коська.
— А, так тать убежал, как я велел Вавелю его отпустить.
— А ежели он снова припрётся пока тебя нет?
— А Вавель же там.
— А это не мог быть Третьяк? — Коська домой стал было собираться, но вспомнил про лечение. Ему же тоже зелёным пламенем делиться с монасем.
— Не знаю.
Началось лечение, Касьян держал руку зелееварца, а Язеп через руки парня окутывал зелёным пламенем руку пациента и всё время понукал Коську, чтобы и он вливал лекарскую силу. Парень тужился, ну а чего уж получалось — непонятно.
— Закончили. Сегодня лучше у тебя, ученик, получилось. Растёт сила. Завтра продолжим.
— Пойду, я там тати…
— Нет. Сейчас будем вместе латынь учить. Уйдёшь, как и договаривались, на вечерней заре.
Событие тридцать второе
Сказать сакраментальную фразу: «А жизнь-то налаживается» было бы перебором. За четыре с лишним месяца после попадания в тело пацана Коськи, Константин Иванович почти смерился с тем, что не будет никогда при его жизни электричества, телефонов, да даже элементарной туалетной бумаги не будет. Летом ещё хоть лопухи есть, а зимой чего делать? Тряпку стирать каждый раз? Ну, так себе удовольствие, к этому невозможно привыкнуть. Не наладилась жизнь.