Кулак всё же шаркнул его по плечу и шее, а Коська, продолжая падать, от боли дёрнулся и схватился руками за ноги дружинника. Тот дёрнул ногой, ему ведь тоже приходилось стоять на этих дурацких треугольных ступенях, а парень его, падая, толкать начал, но Касьяна уже было не остановить, лестница ушла у него из-под ног и единственное, за что можно был ухватиться, чтобы удержаться от падения — это ноги, а точнее сапоги ратника. За них-то, продолжая скользить вниз, Коська и ухватился. При этом правая нога дружинника стояла на узкой в этом месте ступени, а левая находилась в воздухе, сам же ратник чуть провалился вперёд, когда его кулак пронёсся мимо головы. В результате Коська дёрнул дружинника за ноги, чтобы самому удержаться, а тот и без того серьёзно провалился. Бамс и ратник, имени которого Коська так и не узнал, перелетел через парня, и гремя шлемом, кольчугой и мечом о камень лестницы, полетел вниз, несколько раз перевернувшись через голову.
Через десяток секунд брякание и скрежет железа прекратились, и Касьян повернул голову, чтобы посмотреть, чего там за тишина установилась. Стражника было не видно. Лестница ведь круто поворачивает, десяток ступеней, и ты скрываешься за поворотом. Парень боялся, что сейчас там заворочается этот здоровяк и, очухавшись, ломанётся вверх чего-нибудь опять учудить с его головой. Не обязательно же просто бить. Можно оторвать, ещё… отрубить. Меч же имеется. Ещё открутить. В фильмах всегда подходит такой здоровячок сзади к хорошему парню и раз и хрясь, вращательное движение и душа хорошего парня улетает в чистилище, в лучшем случае, а то и прямиком в ад. Не показали же перед этим, как тот сходил в церковь и покаялся в грехах. Всё. Кердык не бывать в Раю. Не зря в средние века по три раза на дню в церковь ходили. А то вдруг между обедней и вечерней молитвой согрешить успеешь, зайчатину в постный день схарчишь. Или просто крольчатину, нельзя ведь.
Снизу ничего не доносилось и после того, как парень с колен поднялся, готовый дать дёру, ежели чего, решился на спуск. Ситуация ему была непонятна. Чего-то шептались явно о нём повара, точнее кухарь с братцем, потом кухарь и братец чего-то шептали ратнику, и на Коську кивали. Он этих людей не знал. Он видел их в первый раз в жизни. Зачем они на него кивали? Зачем тут дружинник кулаками замахивался?
Только если предположить, что он не Коська, а лекарь, и он будет лечить князя Скиргайло, которого лечить не надо. Так-то бред. Если только… А ведь он помнил, что осенью в Полоцке будет бунт, который Ягайло не сможет подавить. И только принятие князем Скиргайло православия успокоит народ. Скиргайле подчиняться нельзя, а православному Ивану — пожалуйста.
Может, это падение неслучайность? Может Димитрий — княжий лекарь князя своего не лечит правильно не случайно. И тут Язеп с Коськой. Что ж, это похоже на правду, вот только, что теперь делать ему. Кувшин с кипятком он выронил и тот разбился. Возможно, ратник так далеко укатился, потому что ступени были мокрые? Аннушка уже разлила масло.
Коська встал и сделал осторожный шаг вдоль стены вниз, руками за неё придерживаясь, боком спускался. Не видно ратника. Притаился, гад, с мечом на перевес за поворотом. Ещё шаг. Никого. Ещё два шага и теперь что-то показалось. И ещё шаг. Теперь точно видны сапоги ратника. Сапоги коричневые и неподвижные. Касьян нагнулся, подобрал со ступеньки обломок кувшина. Это не меч, естественно. Но раненого дружинника чиркнуть по горлу можно. Можно попробовать.
Теперь видна была и спина ратника. Кольчуга еле заметно поблёскивала в тусклом свете лившимся из бойниц, расположенных по периметру башни, внутри которой и была эта лестница, ещё чуть света давала небольшая масляная лампа, горевшая на такой полочке на стене. Ламп таких с десяток, и вот одна даёт пару люксов как раз над стражником.
На следующем осторожном шаге показалась и голова ратника. Нда, можно было выкидывать черепок от кувшина, шея была явно переломана, уж больно в нелепой позиции она была вывернута, словно дружинник хотел посмотреть, чего это у него на спине и… переборщил. Но пока Коська не выбросил единственное своё оружие, ещё пару шагов сделал очень неспешно и осторожно. Насмелившись, парень носком сапога ткнул в бедро ратника. Тот не замычал и не начал подниматься. И не живой, и не зомби. Пришлось нагнуться и попытаться пульс на шее нащупать. Но где там щупать, если шея вывернута под непонятным углом.
— Труп, — сам себе сказал парень, — приплыли. И чего теперь делать?
Событие сорок четвёртое
А ничего делать не пришлось. А не, пришлось. Пришлось пройти вперёд три — четыре метра и завернуть за поворот. А всё потому, что со стороны… м… начала спуска по лестнице, не называть же это лестничной площадкой, послышались голоса и шаги. Голосов было два. Оба мужских и баритонных. Шагов не разобрать сколько. Сворачивать и разделяться на рукава эта дорога тайная из детинца в кухарню не собиралась, и вскоре раздался вскрик: