Есть ещё группа. Её можно обозвать «православные», в ней монахи с монастыря, в ней белое духовенство и в ней сотня человек партийных активистов. Эти покричать покричат, но если дело дойдёт до драки, то разбегутся. Вся фишка в том, что если кто пойдёт рубить эту братию, то за неё обязательно вступятся дружинники княжьи. А это их работа. Да и по зову сердца тоже вступятся.
Чуть поменьше третья группа. В ней и крикунов поменьше. И кто же в ней? А эта группа в полосатых купальниках и есть, видимо, зачинщики и двигатель этого бунта. Бояре и их дворня. Не, не кухари боярские, хотя может и их для количества взяли. Но в основном крепкие мужички. Есть и в кольчуги одетые, боярам дружины ещё положены, есть видимо тиуны с личной охраной. Эти не хуже воинов, тоже ведь приходится и по дорогам с грузом ездить, и выбивать долги по налогам с крестьян.
Всего в этой третьей группе человек тридцать, и именно она толпится у крыльца, и время от времени пытается взять его приступом и забраться в детинец.
— Дядька Зиновий, давай сделаем морду кирпичом и включимся в штурм дверей, а как пробьёмся к ним оттесним местных. Дальше я попытаюсь договориться, чтобы нам открыли.
Коська сначала не понял, что тут творится, и почему толпа не на лестнице и не штурмует опочивальню Скиргайло, а тут на крыльце чего-то делает. Но послушав крики и поняв, что дверь закрыта, сделал единственный правильный вывод. Не всё так плохо для них и князя Полоцкого. Видимо несколько дружинников осталась верна князю Скиргайло и успела запереться в детинце, закрыть центральную дверь или даже воротами можно назвать эту штуку. Дверь высокая и из двух створок состоит.
Был только один вопрос, знают ли эти закрывшие дверь ратники, что там, этажом выше, опочивальню забаррикадировали? Но ответ можно только у дверей узнать.
— Пошли. Каким кирпичом?
— Красным. Ну, не отвечайте ни на какие вопросы, молча идите. И не поддавайтесь на провокации…
— Прово аци?
— Не рубите мечами направо и на лево. Латинское слово. Язеп учит меня. Они мешать будут, задирать вас, а вы давите и молчите, и за мечи не хватайтесь. А нет. Ещё ты несколько раз крикни: «А ну, открывайте»!
— Понятно, паря. Хочешь за них, за этих, сойти. Хорошая мысля. Пошли, ты в центре за мной держись. Дать тебе кинжал?
— Дядька Зиновий!
— Ну, кто знает, как получится…
— Нельзя «кто знает». Должно получиться. Морду кирпичом и вперёд.
— Ребя, за мной!
Коська после пробежки, потом после быстрого шага при возвращении, и тут ещё от волнения, совсем взмок. И голова мокрая под мурмолкой и трусы с футболкой хоть выжимай. Про трусы с футболкой не оговорка. Надоело парню спать в женской ночной сорочке с красивым названием срачица, и он решил попрогресорствовать немного. Когда атлас для кафтана покупал и всё сопутствующее на рынке, то подумал и приценился и к тонкой льняной ткани. Ну, если с чем сравнивать, то с льняными простынями из будущего можно. Правда, белый не такой белый. Материал скорее серый, хоть продавец и уверял, что на солнце выбеливали.
— А нужно в хлорке.
— Хлорке?
— Это секрет. На следующий год расскажу, если в этом скидку сделаешь, — ясно что обманывал, ни малейшего знания о том, как делать хлорку не имелось у Константина Ивановича. А скидку продавец предоставил.
В общем, купил приличный рулон материала, правда, не цельного, а из кусков состоящего, не дорос ещё прогресс до бесконечных рулонов, и пошёл к Мотре, сестре Рыжего Савёла.
— Портки из такого материала хочу. Две пары. Только, чтобы сидели в обтяжку.
— Зачем же тебе такая бесовская одёжа? — проверяя качество материала прыснула, не выдержала швея.
— А я буду зимою под обычные надевать, чтобы теплее было, — не говорить же тетке смешливой про трусы. Это уж точно будет бесовская одёжа.
— Делают так. Хорошо, сошью. Но тут ткани в три раза больше.
— Ещё хочу тоже для зимы, сорочку, нижнюю. Только ворот пошире и как бы тоже в обтяжку.
— Ох, дурной. Вечно удумаешь что, то кафан этот.
— Кафтан. Удобно же и красиво.
— Не спорю, красиво получилось. Прямо жених. Ладно три дни мне надо и завтра на примерку приходи.
Из порток зауженных Коська способом отрезания штанин сделал нормальные трусы, только вместо резинки верёвка. Ничего сложного. Взял, ножом отрезал и потом ниткой с иголкой подогнул и приметал. В армии советской сколько подворотничков приходилось пришивать, да подгонять, как всегда мешковатую одежонку, что поневоле научишься ниткой с иголкой орудовать. Нет, особым модником Константин Иванович не был, не ушивался до того, чтобы с мылом натягивать надо, но, и чтобы мотня болталась и сзади висели брюки курсант тоже не допускал.