Протиснувшись через щель в коридор, Касьян прошел по нему до поворота и завернул в левый проход. Двадцать метров и вот она крытая галерея. Парень подошёл к первому попавшемуся арбалету и вставив ногу в стремя, попытался его натянуть. Тугой. Хороший арбалет. Если бы не три месяца, да даже четыре уже, интенсивных тренировок, то фиг бы натянул. Самый мощный из тех, что ему пока попадались. Он и по размерам был побольше своих предшественников.
Дальше парень проверил колчаны. Знал, что в хороших арбалетных стрелах пёрышки приклеивались и закреплялись потом под небольшим углом к оси. Это делается для того, чтобы стрела в полёте закручивалась и стабилизировалась, не позволяло это ей кувыркаться и рыскать. В первом арбалеты стрелы были с очень небольшим загибом пёрышек, а вот во втором и стрелы были потолще и перья правильно закреплены.
— Эти берём… Да и те берём. Сдаётся мне, что много стрел понадобится, — сообщил Коська колчанам и повесил оба на плечо.
Глава 18
Событие пятьдесят второе
Эх! Самое интересное из-за этих арбалетов, будь они неладны, Касьян пропустил. Пока выбирал, пока стрелы рассматривал, да проверял подходят ли они по диаметру к желобку и искал куда бы из организмуса лишнюю влагу слить, это самое интересное в опочивальне князя Скиргайло закончилось. Протиснулся Коська в комнату, а там у каждого ратника уже по узелку бомжацкому из разных дорогих и не очень тряпок свёрнутых. А в них погромыхивают. Сундуки же пустые стоят. Оперативно разделили злато — серебро. Ему дядька сразу тоже такой узел сунул. Материал был куском того гобелена с оленем убитым. Вот, варвары. Ему — этому гобелену потом бы в будущем, в музее, самое почётное место выделили. Сейчас даже ещё не конец четырнадцатого века, а к двадцать первому веку гобелену бы стало шестьсот пятьдесят лет. Миллионы долларов.
Из узелка выпирало. Коська заглянул ему для выноса достался подсвечник… Шандал? Много подсвечников на одной ножке. Серебро и внизу что-то отлито. Не дешёвая вещь. Кроме шандала этого было два кубка серебряных. И в оба всякие цветные каменья, обработанные под кабошоны, вставлены. А для мягкости наверное ещё и связка шкурок. Ну, не самый главный таксидермист в мире Константин Иванович, наверное, норка. Серебристый такой мех. Или соболь? (Таксидермист — это специалист, который занимается изготовлением чучел животных с целью сохранения их внешнего облика максимально приближённого к естественному).
А может он их потерять по дороге?
— Всё. Взяли корзно с князем, выходим, — скомандовал князь Остей и первым вышел из опочивальни.
Они спустились вниз по лестнице к воротам.
— Что там? — Остей Дмитриевич остановился у запертых ворот и осмотрел пристально защитников — дружинников Скиргайло.
— Шумят, — десятник Охрим, пожал широкими плечами.
— Не пытались штурмом ворота взять? — Остей подошёл поближе и прислонил ухо к створке двери.
— Как же не пытались. Раз пять пытались. Толку чуть. Тут бревно надоть.
— Так, вои, сейчас нужно выстроиться в два ряда вам и встать с обеих сторон от князя вашего. А мы с менскими ратниками вперёд пойдём. Людей не рубить, не колоть копьями, только щитами отталкивать. Если кровь прольётся, то воры эти озвереют. Тогда сечи не избежать. А коли не убьём никого, а просто уйдём, так и доберёмся до конюшни. Решили мы князя в Вильно вывозить. Болен он. Лечить его надо.
Охрим ни вопросов наводящих задавать не стал, ни умные советы, «Как нам реорганизовать Рабкрин» не пытался всучить князю Остею.
— Ясно, княже. Веди. За нас не сумлевайся.
— Открывай ворота.
Словно только этой команды и ждали весь день, двое ратников князя Скиргайло вытащили брус из проушин и навалились на створки. Там, на крыльце, всё же люди толпились, и сразу у ратников это не получилось, тогда к первым двум ещё двое добавилось, и вот они уже, хоть и с трудом, бунтовщиков створками с крыльца потеснили.
Тут же в проход ломанулись дружинники князя Остея, во главе с дядькой Савелом. Они, выставив вперёд небольшие круглые щиты, нашедшиеся на галерее, легко оттеснили толпу так, чтобы остальные члены сводного отряда смогли вынести князя Скиргайло и окружить его рядами ратников.
Толпа возбудилась и некоторые почти буйные попытались броситься на дружинников, но оружия серьёзного у них не было, как не было и опыта нападения на стену щитов. Отскочили, понеся потери. Кому щитом рожу разбили, кому кулаком… опять-таки рожу разбили. Буйные быстро закончились и под крики бунтовщиков ратники продолжили поход к конюшне. Их было всего три десятка, включая и дружинников Остея, ну пусть левых ещё около десятка, лекари, бояре, ключника два, то есть, в сумме четыре десятка человек. Толпа же за это время успела подрасти, и теперь тут не менее трёх сотен жителей Полоцка выкрикивало чего-то в разнобой. Дирижёра не было и каждый чего-то своё кричал, из-за чего просто гул стоял, в котором ни одного лозунга вычленить было невозможно.