Лук парень подобрал, как и колчан со стрелами. Вдруг в хозяйстве пригодится. Пояс ещё проверил… Удивительно. Кошель был. Нет, не это удивительно. Его содержимое было необычно. Там не маленькие серебряные монетки были и даже не гривны, там было золото и не в виде монет, а в виде двух печаток и одной жуковицы, читай перстня с кабошоном синего цвета. Сапфир? В придачу была пара золотых серёг в виде монеток с солнцем, стилизованным, на них. Кого-то богатого немец обчистил. Монетки тоже были. Но немного и серебряные. Английские пенсы. Точнее семь монет, которые назывались гроут (4 пенса). Такая приличная монета типа советского пятака. На аверсе мужик в короне. Эдуард третий, наверное. Какого-то английского купца лучник укокошил?
Посчитав, что дядька, где бы он не был, может ещё немного полежать, Коська пошёл к дубу, где главнюк зарубленный им лежал и ещё трое фрицев. Там тоже нужно трофеи собрать.
Странно, но изрубленный им в фарш меченосец (не путать с аквариумной рыбкой) оказался нищебродом. Кошель быль. В кошеле были деньги и деньги эти были — три гроша. И кинжал был в ножнах. Обычные деревянные ножны, обтянутые кожей, и без всяких украшений. И кинжал простой, да, похоже и сталь так себе, так как в зазубринах весь. Меч? Полуторник? Ну, на первый взгляд нормальный, но тоже без единого кусочка серебра или всяких драгоценных камней. Рукоять обтянута проволокой медной. Может сталь нормальная, но в темноте коленцев дамасской стали не видно.
Второй лук Коська тоже прибрал, как и колчан со стрелами. У этого лучника в кошеле нашлось три монетки тоже гроши. Нищеброды проклятые! Кинжал был, но тоже простенький. Зато с алебардщиком повезло. У того кошель был тяжёлый, смотреть Касьян не стал. Тоже гроши, штук двадцать. И кинжал был в ножнах с серебряными пластинами и гардой настоящей с вставками из серебра, пафосная такая вещь. Пиратов с такими рисуют на картинках.
Отнеся всё нажитое непосильным трудом добро к телеге и проверив, что все сладко спят, Коська отошёл назад к трём липам и стал методично обходить все деревья в ближайшем окружении. Под четвёртым деревом и лежал родственник. Лежал без сознания с окровавленной головой, но парень сразу пальцы на шею дядьке положил и пережал сонную артерию, чтобы… удавить… ладно, чтобы пульс проверить. Пульс был. Врач бы сказал: «Слабого наполнения». Коська же только ученик лекаря и сказал:
— Вот ведь, сволочь. Опять выжил. Опять все трофеи отберёт.
Пришлось подхватить под мышки родича и тараканить к телеге. И там уже пытаться отмыть кровь с раны. Рана была на затылке… Как там у ментов в протоколах пишут, на волосистой части головы. При промывании ратник Савёл стонал, дёргался даже, но в сознание не приходил. Промыв рану, Коська наложил на неё остатки лечебной дезинфицирующей мази на основе дёгтя, судя по запаху, и перебинтовал башку родичу, умышленно глаза тоже забинтовывая. Можно было и оставить один, но из вредности парень оба примотал. А пусть дядька от страха обделается, очнётся и темно. Подумает, что ослеп. Веселуха? Мстя. Этот гад сюда ворогов приволок на хвосте. Разведчик… антисоветчик. Ничего, князь очнётся — проснётся и спросит, как с понимающего.
Событие семьдесят четвёртое
Последнее, что князь Остей сказал, перед тем как вырубиться, было бу-бу-бу. Не, ещё он сказал, что нужно отсюда когти рвать, своими, правда, средневековыми словами. И Касьян был с ним согласен. Дорога с немцами… да даже и без немцев… хотя, нет, точно с немцами. Они ведь там точно своих хоронить остановятся, а ещё им теперь новую разведку высылать. Опять же вечер был, нужно вставать на ночлег. Но утром они проснутся, узнают, что ещё десяток «ихних» побили, не вернулись те с задания, и вышлют по следам нормальный такой отряд человек в пятьдесят. И Коська их всех положит!!!!!!! Нда. Нужно уходить. Хоть бы до утра еще километра на три на юг отъехать. А ещё как-то бы следы запутать. Речка бы попалась… мелкая и неширокая, по ней проехать с километр.
Хороший план. Только из дееспособных он один остался. Хельга можно не считать. Старика эти приключения вымотали. Он сам еле живой.
Коська глянул на котёл. Там половина каши осталась. Ели в три горла, но едоки еле живые и их маловасто.
— Нужно подкрепиться, — голодный он с предстоящей работой не справится.
Где-то через час, когда далеко на востоке, где-то в Московии, из-за Воробьёвых гор начало подниматься солнце, караван ученика лекаря Касьяна тронулся в путь. Труп князя Скиргайло он сбросил с телеги и отволок к выворотню. Старый дуб метрах в пятидесяти от того места, где они костёр развели, ветром повалило, и часть корней с землёй оказались подняты. В эту яму Коська труп попахивающий, завёрнутый в два окровавленных плаща рыцарских, и оттащил. А потом часть земли с краёв ямы обрушил. Ну, маленький слой получился, и падальщики могут добраться до белого мясца княжеского. Но лопаты и времени не было. Спросит потом Остей Дмитриевич с него? Ну, спросит, ответит. А сколько он его думал тащить, пока вонь станет невыносимой? Похоронил и при необходимости могилу укажет. Без отпевания? Так язычник. Без тризны? Вранье. Он и каши поел и водички из ручья хлебнул. Чем не тризна⁈