Примерно через четверть сила он стоял посереди двора. И, поглаживая
Счастливчика, разглядывал башни Ваграна. Все, что нужно, было выполнено.
Или выполнялось прямо сейчас. Стража возле главного рынка уже предупреждена - Рут отправил туда двух вестников с кристаллами, чтобы волки в башне закрыли заклинаниями заслона не только сами Врата, но и вход в строение над ними. Ещё вестники унесли блюдце для связи - он желал знать, что будет происходить в башне возле рынка.
Несколько эрни отправились к Вратам ближайших деревушек. С пригоршнями кристаллов для все тех же заслонов и лошадьми в поводу возвращаться назад им придется своим ходом.
Это уменьшило подвластный ему гарнизон сразу на двенадцать эрни, и оставило жалкую кучку от пятидесяти камней, казавшихся поначалу целым богатством. Но иного выхода он не видел. Если то, чего он опасался,
произойдет - у него будет время, чтобы увести семьи эрни через Врата
Ваграна. Куда, он ещё не решил.
Может, в Хаскел, к деду Цейлену? Старик не придет в восторг от нашествия почти тысячи женщин - и полтысячи детей - но перед внуком он дверей не захлопнет. Какая бы свита его не сопровождала. Хаскел состоял по сути из двух замков - древнего, заброшенного, и нового, построенного недавно. Если заделать дыры в крыше старого здания, и закрыть разрушившийся угол подобием перегородки, в обеих замках можно разместить небольшую армию…
Но если Врата Керсы перестанут работать, Хаскел превратится в ловушку.
Укрыть небольшую армию он мог, но прокормить не сможет. Может, поискать другое место для бегства?
- Наследник Рут! Мы собрали слуг возле ристалища! - Прокричал Леланд от угла Первой башни.
Рут кивнул и зашагал туда, размышляя на ходу - пришлют Тарлани когонибудь в Вагран после всего? Или ограничатся закрытием Врат по просьбе
Рута? Волк, посланный к ним, заявил, что маг во Вратной башне был любезнее шлюхи из дорогого борделя. Перед ним отвесили не меньше десяти поклонов, и отослали назад со словами, что князя известят немедленно. А
Врата Фенрихта перекроют, едва посланник его милости уйдет.
Будь у него время, он отправился бы к Тарланям сам. И расспросил о
Вратах, о том, как их можно закрыть.
А ещё ему не помешал бы один из тех камней, с которыми Тарлани прыгают по миру без Врат…
Погруженный в мысли, Рут скорым шагом вылетел из-за угла Третьей башни - и тут же увидел в толпе слуг знакомое лицо. Нианна, девица, которую он спас в Аретце, шагнула к нему.
- Мой господин! Вы тут, вы живы! А болтали, что вы пропали…
Она осеклась, покраснела. Несколько девиц в толпе хихикнули, однако большинство слуг смотрело все так же настороженно.
- Я бываю в разных местах. - Сухо сказал он. Лицо Нианны напряглось, и он, движимый чувством сострадания, быстро спросил: - Как тебя приняли в замке? Все хорошо?
- Спасибо, господин, все хорошо. - Послушно ответила она, чуть сбившись перед словом "господин". Наверно, хотела опять добавить "мой".
Рут кивнул и двинулся вдоль строя слуг, тут же позабыв о бедной девушке - а она замерла на месте, не сводя с него взгляда.
Ему было не до того. Он видел. Чувствовал. Обонял. Сияющее облако свершившейся мести, робкой надежды и почти невинной любви, перемешанное с одиночеством и страхом, осталось позади вместе с Нианной.
Где-то на краю сознания Рут слышал редкие, тягучие удары своего сердца.
Ощущал, как Леланд, шедший рядом с ним, тоже напрягся, позволив себе чувствовать. Подковки на сапогах - и его, и Леланда - визгливо скребли по камням…
На него одно за другим наплывали облака чувств, обид и воспоминаний, окружавшие людей. Обид было особенно много. Особенно на хозяев - на них, на эрни.
Кто-то толкнул вот эту служанку, пробегая мимо - а ведь она несла поднос одной из их жен. Да ещё той самой, которая вечно кричит, если что не так. А сама-то какая грязнуля - причесывается прямо на кровати, а потом требует, чтобы постель ей перетряхивали и перестилали каждый день.
Эти дети дьяволов, эти эрни - вот этот, тот и вон тот - вечно приносят на своих сапогах песок с ристалища. И ведь умудряются донести его прямо до комнат, не рассыпав, через холл и лестницу. Клеем, что ли, сапоги мажут?
Он в тот раз выпил всего ничего, а эти чертовы эрни уже учуяли. Сами лакают вино почем зря, да ещё лучшее, с югов, а бедный конюх и капельку не пропусти.
У прежних хозяев, у купцов, он хоть воровать мог - а у этих не уворуешь.
И образ эрни на воротах замка, пристально глядящего - чующего, без сомнения.
У них тут под Второй башней спрятаны сокровищница, кристаллов полные подвалы…
Виденье слуги в дорогом камзоле - выглядит как властитель, и только чуть угодливый взгляд его выдает. Но лицо не такое, как у хозяина виденья знакомый? Зависть, ненависть, обида, смутный образ властителя из города, с плеча которого и был пожалован камзол. А его хозяева таскают на себе кожу.