— Ну, Арама, что ты думаешь насчёт Валена?
Арама кинула на собрата-Наставника взгляд, от которого кипяток мог бы вмиг замёрзнуть:
— Ты сам слышал всё. Так ведь? Если наши отношения тебе хоть немного дороги — постарайся не говорить, будто я врала собственному сыну.
Кайлео поднял руки ладонями вперёд:
— Чего на меня-то злиться? Разве это я задал ему испытание, способное уличить архидемона?
Арама фыркнула. Достала из ящика шкафа отполированную деревянную коробочку, в которой обнаружились длинная трубка и кисет с курительной смесью. Предпоследнюю оставшуюся у неё слабость простой женщины она тщательно берегла и исполняла как свой личный маленький ритуал, не заменяя дешёвыми пилюлями, которые могли дать то же воздействие на организм.
— Не желаешь ли объяснить, как именно я это сделала?
— Объяснить несложно. Сперва, ты сказала ему, что раньше он не шёл путём практика, и создала впечатление, что ты была против его становления на этот путь. Это, в общем и целом, правда. А затем ты заставила его подумать, что прежний Вален не совладал бы с тренировочной куклой. А вот это уже неправда. Не при таких ограничениях куклы. Если он вспомнит основы боевых искусств, то уж один удар сможет нанести довольно легко.
Кайлео назидательно поднял палец:
— А архидемону под силу эту куклу вообще связать узлом. Даже если он как-то ухитрился заблокировать себе память, чтобы избежать раскрытия — я не думаю, что от боевых рефлексов и инстинктов, выработанные за десятки жизней, можно избавиться, не уничтожив себя полностью. Заметки Досточтимого Восточное Небо и его наследников говорят, что все архидемоны обладают исключительным боевым мастерством. Но тщательно скрывают это мастерство поначалу, когда их духовная энергия ещё слишком слаба, чтобы защититься от серьёзных противников. Архидемон в теле Валена не ударит куклы, намеренно сдастся, желая избежать подозрений. Сделает вид, что усердно тренируется пару дней, а уж потом попросит повторить испытание.
Арама тем временем раскурила трубку. Выдохнула облачко дыма, пожала плечами:
— Или угадает твои рассуждения, а потому поступит наоборот.
— Или угадает твоё суждение тоже, а потому всё-таки сдастся, — Кайлео усмехнулся. — Эту цепочку «я думаю, что он думает» можно тянуть до бесконечности. Как ты сама прекрасно знаешь, если нет информации для верного суждения — гуай, человек или архидемон поступят сообразно велениям сердца.
*****
Вален поглядел на куклу, сидя на траве. Неужели его решили проверить опять? Судя по тому, что он услышал об архидемонах, у них должен быть большой боевой опыт. Всяко достаточный для удара по кукле, не атакующей в ответ. Архидемон легко может справиться с заданием Арамы… но не справится, чтобы не выдать себя. А прежний Вален? Справится?
Возможно ли, что происходящее — всё-таки проверка? Но не факта одержимости. Нет, просто готовности ступить на путь практика. Возможно, у прежнего Валена были умения для победы, но ему не хватало решимости? Которая, конечно, может появиться после сурового испытания. Так или иначе, какая бы проверка сейчас не происходила, чтобы пройти её, нужна победа над куклой. Если же он неправ, и всё это не проверка, а попытка заставить его отступить — значит, пора доказать Араме, что её любимый сын уже не маленький.
Или не пора? В конце концов, самый простой способ избежать разоблачения — вести себя тихо. Надолго затаиться. Потихоньку собирать информацию, чтобы продумать свой путь. Усыпить возможные подозрения.
Но тут же в мыслях вспыхнули слова:
«Когда снизойдёт последний архидемон, спадут оковы со стража Небес Спокойствия.
Луна явит свой приговор: час ужаса, вечное молчание.
Осталось три…»
Вален потёр лоб. Три чего осталось до уничтожения мира — три года, три десятилетия или три неких события? Сейчас он по местным меркам чудовищно слаб, вдобавок чудовищно невежественен. А катастрофа приближается. Она точно не пощадит слабака. Как её предотвратить, если у тебя нет ни силы, ни знаний? И даже если пророчество было просто злой шуткой того, кто отобрал его память… это лишь значило, что с ним играет игры непредставимо могущественный враг. Он не хотел оставаться ни травинкой, ожидающей прихода косаря, ни игрушкой в чужих руках. А значит — терять времени нельзя. Для начала — он должен немедленно выяснить, почему прежний Вален не пытался стать практиком и найти нынешнему Валену убедительный предлог им стать.
Вален вскочил на ноги пружинистым движением. Двинулся вперёд, на этот раз осторожно, прощупывая защиту куклы быстрыми короткими ударами. Конечно, эта безглазая дрянь превосходит его в боевом искусстве, но она скована запретом нападать. В ситуациях, когда защититься от удара лучше всего собственным ударом — или угрозой — она станет уязвимой!