— Идёт.
— Хорошо. После ужина прими вот эти пилюли. Это чтобы убедиться в твоём полном восстановлении.
Арама выложила на стол три взявшихся в её руке из ниоткуда разноцветных шарика.
*****
Пилюли Арамы явно обладали снотворным действием. Вален хотел тщательно обдумать своё положение, когда останется наедине с собой — но опять провалился в глубокий сон, едва успел лечь. А разбудила его Арама, когда небо на востоке только посветлело. И накормив завтраком, отправила в Зал Записей. Ну да ладно. Делать умозаключения на основе информации лишь одного дня всё равно было слишком рискованно. Так что по дороге Вален больше глазел по сторонам, чем думал.
Секта Шести Печатей была местом великолепных, волшебных пейзажей, а не простой, понятной планировки. Дорожки, вьющиеся по горным склонам, туннели в толще скал и узкие мосты, перекинутые между пиками, образовывали настоящий лабиринт. В некоторых местах огромные куски камня парили прямо в воздухе и перемещались в зависимости от времени суток, меняя схему проходов.
Валену показалось, что обычный человек с первого раза не запомнил бы длинной инструкции Арамы, как пройти от её дома к Залу Записей. Но в его голове они уместились без проблем. Вероятно, местные представления об «обычном человеке» отличались и в плане способности к запоминанию.
Так или иначе, дойти до места не составило труда. А дойдя, он на миг замер, изумлённый представшим перед ним зрелищем. Дом Арамы и прочие жилища обитателей секты, увиденные по пути, казались убогими лачугами по сравнению с этим многоэтажным зданием, венчавшим поднимающуюся над пропастью скалу, словно снежная шапка — горный пик. К стенам из блестящего белого камня не липла грязь. На загнутых к небу углах крыш восседали статуи серебряных драконов с рубиновыми глазами. Трёхметровые створки дверей из тёмной бронзы были украшены барельефами двух существ в полный рост — правый изображал очень худую женщину с крыльями бабочки и нечеловеческим лицом, напоминавшим театральную маску, левый — сурового мужчину с бородой клином, надменно глядевшего сверху вниз на приближающегося посетителя. Вален прочитал надписи, окружавшие барельефы: «Досточтимая Очищенная Душа, Создательница Шести Печатей», «Наставник Верам Вен, Основатель Зала Записей».
Створки бесшумно распахнулись, когда Вален приблизиться — он даже толком не успел задуматься как же их открывать. Интересно, это нарочно было придумано, чтобы отпугивать учеников, сующихся в Зал без дела? Выглядело зловеще. Вален даже остановился на миг. А когда из-за дверей показалось существо, похоже бывшее тут привратником, едва вовсе не отступил на шаг.
Ростом существо не уступало Валену и носило элегантный халат, но при этом до ужаса напоминало вставшую на задние лапы огромную серую крысу. Благодаря предупреждению Арамы, вспомнившей с утра, сколько всего забыл её сын, Вален уже знал — это гуай, оборотень, таких в секте как бы не больше, чем простых людей, хотя полузвериную форму среди них в повседневной жизни носят немногие. А всё же, его сердце сжала холодная рука страха, почти что паники. С чего вдруг, если подобные существа должны быть привычны прежнему Валену?
Вален успел переварить все потрясения прошлой пары дней, был заранее готов к неожиданным приливам эмоций, и, в придачу, хорошо выспался. Он не отступил, а обратился к гуаю по всем правилам, начиная с того, что уступающий по положению должен заговорить первым:
— Младший приветствует старшего. Я — Вален, сын Наставницы Арамы Вен и она отправила меня к Хранителю Записей для проверки моего разума.
— Старший услышал младшего, — крысочеловек чуть кивнул. Голос у него оказался тонкий, но, без сомнения, мужской. — Сейчас Хранитель Тармон Лорн тобой займётся. Пройдём.
Зал за дверьми был погружён в полумрак. По камню стен потоками бежали золотые и изумрудные письмена незнакомых мантр, замиравшие, стоило лишь обратить на них пристальный взгляд. Зрелище захватило Валена и он просмотрел момент, когда гуай связался с Хранителем Записей.
Но не просмотрел момент, когда в зале показался человек, чья внешность была до ужаса заурядной на фоне того, что Вален увидел за последние полчаса. Среднего роста немолодой, уже поседевший мужчина, в почти таком же халате, как у его привратника, только расшитом мистическими знаками. Подбородок чисто выбрит, вислые усы до груди. Равнодушное выражение, равнодушные, немигающие глаза.