— Почтенная Наставница Арама уже сообщила, что я должен проверить твой талант, умственные способности и оставшиеся знания, — скучающим тоном ответил он на приветствие Валена. — Пойдём. Не отставай от меня.
Путь по полутёмным коридорам оказался недолгим и закончился в зале, где с потолка лился свет, яркий словно солнечный, а пол был сделан из полупрозрачного камня, в глубине которого вспыхивали золотые линии диаграмм. Резное дерево стола, на который Хранитель указал Валену, испускало чуть заметный приятный запах. А вот лежащие на столе листы бумаги и грифель оказались самыми обычными. Почти обычными — грифель не пачкал рук.
— Приступим, младший. Сперва следует выяснить, осталось ли у тебя что-то в памяти из неложных учений великих предков.
Быстро стало ясно: не осталось. Вален не мог воспроизвести даже девизы секты и простые мантры, которые заучивали для помощи в тренировках.
— М-да… числа ты, как мне сказали, помнишь. Посмотрим, помнишь ли ты, что с ними надо делать. Реши столько задач, сколько успеешь. Время пойдёт, когда я закрою глаза.
Из ниоткуда в руке человека появилась большая тетрадь. Вручив её Валену, он поджал под себя ноги и словно бы погрузился в медитацию. Прямо в воздухе — между его коленями и полом остался добрый метр. Вален, подавил удивление, раскрыл тетрадь, поглядел на задачи внутри, задумался. Он не был уверен в собственных математических знаниях, и понятия не имел, ушёл ли прежний Вален дальше таблицы умножения. На первой странице тетради была простая арифметика, а вот от одного взгляда в конец хватило, чтобы понять — этого он при всём желании не решит. Ладно. Арама думала, что путь к Залу Записей он запомнит с первой попытки — видимо, ожидала от сына некоторого ума. Странно будет, если он вдруг не осилит четыре основных действия.
Валену показалось, что Хранитель пробыл в медитации примерно четверть часа. Открыв глаза и позволив ногам снова коснуться пола, он подошёл, посмотрел на исписанные Валеном листы. Потом на самого Валена. Ткнул пальцем в аккуратно выведенный грифелем столбик умножения.
— Почтенная Наставница Арама сказала мне проверить состояние твоего ума. И особо проверить, есть ли у тебя способности к совершенствованию в иных областях, чем боевые искусства и атакующие техники. В алхимии, в зачаровании, Особенно в зачаровании. Если ты думаешь о них всерьёз — тебе следует очень усердно упражняться в устном счёте. Даже нижайший из практикующих алхимию в Секте Шести Печатей поднимет на смех собрата-ученика, которому не под силу решать такие задачи в уме. А теперь время для проверки памяти.
Хранитель махнул рукой — и перед ним зависло квадратное зеркало, в раме из белого нефрита.
— Проверка несложная. Начальная часть обучения для охотников, собирателей ингридиентов и алхимиков. В зеркале будут появляться серии растений и животных с названиями. Записывай названия, которых успеешь запомнить, и главные характеристики этих растений и животных, в порядке их появления.
В следующие несколько часов, Вален понял, что у запаха, испускаемого деревом стола, были полезные свойства — вдохнёшь его поглубже и в голове становилось яснее. Без него мозги Валена вскипели бы. Проверка следовала за проверкой, после зрительной памяти Хранитель взялся за способность запоминать и переформулировать тексты, сообразительность, геометрию, логическое мышление.
— Можешь сказать, сколько времени ты уже здесь провёл? — спросил он наконец. — Хотя бы примерно?
Вален помассировал виски, подавил желание уткнуться носом в крышку стола:
— Часа три с половиной. Может, четыре.
— Неплохая оценка для серого ядра безо всяких техник. Способность точно отсчитывать время в уме — очень важна во многих видах высокоуровневой культивации, алхимии и создания магических сокровищ, при которых нельзя отвлекаться даже на мгновение. Вообще, я бы на твоём месте, младший, собираясь стать практиком, всерьёз подумал бы о карьере зачарователя сокровищ. Твоя память потеряна, но в остальном разум не пострадал. У тебя хорошие способности к запоминанию и проникновению в суть, выявлению закономерностей. Жаль, что мой мудрый совет тебе в одно ухо влетит, а из другого вылетит, потому что тебе пятнадцать лет, а в этом возрасте все мальчишки, даже мальчишки-практики, думают только о силе удара, да о красивом волшебстве, чтобы хвосты распускать друг перед другом.
— Нуууу… — Вален изобразил смущённого юнца. — Может и так. Но если моя Наставница считает полезным для меня изучение зачарования, алхимии или чего-то там ещё, то ей, наверное, виднее.