В душе Валена шевельнулось недоверие:
— Ты хоть узнал, кто я такой, прежде чем давать подобные обещания? — спросил он с усмешкой.
— Я не невежда, кое-чего да знаю! Ты — Вален, единственный сын Наставницы Арамы Вен, но это всё неважно, ведь ты мне, наверное, жизнь спас!
Вален картинно потёр лоб:
— Извини, мне половину памяти отшибло три дня назад, так что я вот не знаю ни тебя, ни клана Ноот.
— Ну, что ж тут такого, клан у нас мааааленький, незначительный.
Хм. Значит, Ронкай всё-таки был просто мягкосердечен. И раз клан у Наттара маленький… Вален подозревал, что для белого халата, не имеющего ни значительной семьи, ни собственных друзей, которые пришли бы с ним на драку, возможность подлизаться к сыну Наставницы может быть куда важнее благодарности за спасение жизни. В конце концов, жизнь уже спасена, а вот плюшки от такого покровителя ещё только предстоит получить. Ну да ладно, человек, от которого можно добиться бескорыстной дружбы, скорее всего будет слишком глуп и эмоционально слаб, чтобы принести серьёзную пользу.
— Ну, это тоже неважно. Я знаешь чего желаю? Я желаю, чтобы такой храбрец как ты стал моим другом.
— Э, — у Наттара чуть челюсть не отвисла. Но тут же его глаза сверкнули и он снова поклонился. — С радостью!
— Хорошо. Я скоро найду повод с тобой встретиться.
Глава 8. Угроза убийства.
Ронкай заявил Валену, что сейчас на него не наложено никаких заклинаний. А если какое-то и было наложено, то настолько тонкое, короткоживущее и слабое, что лишь лучшие эксперты секты возможно найдут хоть какие-то его следы. Вален решил не поднимать этот вопрос. От Ронкая он узнал, что Гелат Зот — очередной сын Наставника Закаро Зота. Вероятность, что за наложение заклинания из разряда мальчишеской шутки, если существование этого заклинания вообще докажут, он будет изгнан или наказан иным образом, избавляющим Валена от будущих проблем с ним — примерно равна нулю. А вот убыток для Валена может выйти немалый. Если ученики секты и так считают его маменькиным сынком — незачем давать им лишние поводы для этого, да ещё превращать собственную проблему в столкновение Наставников.
Арама мнения Валена не разделяла. Когда Вален, добравшись до дома, немного успокоив мать кратким изложением новостей и сменив окровавленный халат на свежий, перешёл к рассказу по порядку, она аж вскочила, услышав рассказ о его встрече с костлявым учеником:
— Этот сын шлюхи Гелат! Он что, думает, если я сверну ему рожу на затылок, отец ради него пошевелит хоть пальцем?
— Не надо ему ничего сворачивать! — поспешно воскликнул Вален.
Арама кинула взгляд, от которого Валена передёрнуло. Уселась обратно так, что задрожал весь дом. Покачала головой и вновь поглядела на Валена:
— Извини сынок, я вспылила опять. Я всё объясню.
— И то, почему за мной ходит невидимый телохранитель? А я сам об этом не знаю?
— Ты догадался, что Ронкая приставила к тебе я?
— Ну, я потерял память, а не разум, — Вален добавил едкости в голос.
Арама некоторое время помолчала. Обвела рукой стол, на котором стоял лёгкий обед — салат с мясом и фрукты:
— Извини, что не предупредила. Просто… ты ешь пока, сынок. А я тебе всё объясню. Слушай. Причина по которой за тобой ходит телохранитель, причина, по которой я теперь не против, чтобы ты стал практиком, и причина, по которой я зла на Гелата — одна и та же причина. Кто-то желает убить тебя. Наставники выяснили, что в запечатанном хранилище ты был не один. И под удар охранного барьера вряд ли попал сам. Ты случайно наткнулся на случайного вора, пойдя в хранилище неизвестно зачем? Я бы ещё могла в это поверить, если б не…
— Если б не что?
— Если бы год с небольшим назад тебя не попытались забить до смерти. Тогда все подумали, что это мальчишеская ссора… Вален?
— Ничего, ничего, — Вален поспешно замотал головой. Он был готов поклясться, что выражение его лица не менялось. Но его сердце сжалось, а дыхание участилось, когда бесформенные образы боли и страха мелькнули у него у него в голове. Опять что-то от прежнего Валена? Нет, не время сейчас отвлекаться на это! Он потёр лоб, глянул на Араму и сказал чистую правду, чтобы успокоить её:
— Показалось, что-то вспомнил сейчас. Не знаю. Всё очень мутно.
— Хорошо, что хоть так что-то вспоминается. Уже прошло?
— Ага.
— Так вот, Вален, я не договорила. В детстве ты дружил с Гелатом и ещё с учеником из внешних, Ламаном. Гелат был постарше. И уже тогда с гнильцой, с поганым языком. А когда этот ублюдок… когда Гелат получил первый цвет, ему сперва вообще крышу сорвало. Вы разругались в пух и прах. Сам он тогда еле на ногах стоял. Так что Ламан ринулся в драку за него. Все решили — обычная потасовка, просто жестокая. Не просто так решили. Драка между детьми Наставников — дело политическое. Вас допрашивали всерьёз. Не нашли ни злого умысла, ни следов подчинения воли. Просто слово зацепилось за слово — и вот уже собрат–ученик пытается расколотить тебе голову об пол. Но теперь я вот думаю… Опытный практик, если у него есть много времени, может такую ссору подстроить, не оставляя следов. Там посеять вражду нужным словом, здесь усилить гнев самой малостью магии.