Несколько ударов сердца оба молчали. Затем в голосе Арамы появился след веселья:
— Сынок, ты так напрягся, словно у меня вдруг рога на лбу отросли. Не волнуйся. Когда практик моего уровня поддаётся безумию и его духовная энергия приходит в хаос, это заметно сразу. Порой от горизонта до горизонта. Неконтролируемая аура, потом физические изменения, почти как при одержимости демоном.
— Извини, — Вален опустил глаза, уставившись в стол. Даже покраснел — да и было за что краснеть. Какая потеря самообладания!
— А получишь ты в обмен на это сущую мелочь. Скорее всего, только защиту от техник, которые читают или смешивают твои мысли. Но таких техник на свете мало и культивируют их редко.
Хорошо, что Вален сейчас был явно смущён и его сердце уже билось быстрее. Иначе Арама наверняка заметила бы, как оно скакнуло в момент упоминания про защиту от чтения мыслей.
Похоже, что удача всё-таки была на его стороне!
Ладно, радоваться будем потом. Сейчас время для новых вопросов. Про Зеффара и Печати наверняка можно почитать в книгах. Основную идею Вален уже понял — шесть Наставников держат под замком какое-то чудище, лишив его всех чувств, способности двигаться и «личины» — вероятно, самосознания. И пользуются его силой. Судя по тому, что полную защиту разума или возможность многократно увеличить физическую мощь на время, вполне достаточное, чтобы превратить противника в фарш, Арама считает «крохами» и «мелочью» — силой огромной. Легко оправдывающей все свои негативные стороны. Со временем места и Печати Наставников переходят к их детям — практики живут лишь в два-три раза дольше простых людей. Это всё было ясно. Но одну вещь требовалось срочно уточнить:
— А моя старшая сестра — уже наследница Печати Личины, так? И потому секте было всё равно, что там со мной, сделаюсь я практиком или нет?
Арама потёрла виски и ответила так мрачно, как ещё никогда не говорила с Валеном:
— Вальтия родилась гением. Врождённый талант на двенадцать звёзд! Природная склонность к боевым искусствам! Сродство с элементом огня! Вся секта радовалась. И я, дура, тоже. Всем не терпелось учить новую надежду Шести Печатей! А ведь с двенадцатью звёздами меридианов можно стать практиком, даже не пытаясь специально. Вален, я по твоему лицу и пульсу вижу — ты уже догадываешься, что было дальше. Вальтия получила когда ей ещё десяти не исполнилось. Первый цвет и метку Печати! И едва не погибла, когда ей было двенадцать, а тебе десять. Ведь в таком возрасте и у обычных детей голова не на месте! Она провалилась в безумие, уже почти не понимала слов и пыталась содрать собственную кожу. Магические средства были бесполезны, даже простая метка Печати Личины блокировала попытки достучаться до её разума.
Арама вздохнула:
— От тебя тогда скрывали самое страшное. Но до безумия Вальтии ты просто горел на тренировках, отчаянно пытался догнать сестру, с твоими-то семью звёздами… А после…
Арама сжала руки в замок нервным движением:
— Спасти Вальтию смог только Досточтимый Юберис Юон, который постиг секреты разума и души глубже всех на свете. После того, как я на коленях умоляла его вспомнить, что в молодости он тоже носил халат наследующего ученика Секты Шести Печатей. Вальтию отпустили к нему ученицей — иначе её ждала верная смерть. И отпустили лишь после того, как Юберис обещал, что вернёт её нам, когда она будет достаточно обучена. Ну а теперь скажи мне — много ли свободы у наследника Печати в нашей секте? Легко ли им быть? Тогда сам поймёшь, почему я не хотела видеть тебя практиком.
— А всё же, — ответил Вален. — Я хочу им быть. И стану.
По правде сказать, это желание оставалось непоколебимым с того момента, как Вален понял, о чём вообще идёт речь. Колебался он лишь в одном: когда и как выразить окончательность своего решения.
Нет. Это было неправдой.
Колебался он действительно лишь в одном вопросе, но в другом: доверяет ли он Араме до конца? Если да — то её слова не оставляют сомнений, прежний Вален мечтал стать практиком, пока не был сломлен цепочкой неудачных обстоятельств. Утратив память о них, он тут же птицей полетит к прежней цели. Но что если нет? Что если её рассказы — это замысловатая ловушка? Которая должна спровоцировать его на реакцию, противоположную реакции настоящего Валена. Он ведь уже принял как данность, что Арама темнит и недоговаривает! Кто сказал, что нечестность Арамы ограничена умолчаниями «ради его же блага»?
Вален уже не раз говорил себе, что предполагать такое коварство и подозрительность с её стороны не имеет смысла. Во-первых, тогда он обречён что бы ни делал, потому что не найдя доказательств одержимости, Арама их придумает, во-вторых, зачем ей так напрягаться, когда можно попросить Кайлео проверить его ещё разок. Но одной логикой подозрительность успокоить было непросто. Так непросто, что тут и вправду начнёшь верить в демонов, запускающих когти в твою душу.