— Чудно. А наставления вот почему-то говорят, что закалку тела начинать лучше с двенадцати. Ну на крайняк, в случае невероятных гениев — отсчитывать пару лет от появления начального чувства духовной энергии. «Лишён опоры путь к бессмертию у того, кто даже не стал смертным», как-то так да. Правда, до бессмертия ещё никто не дошёл, довольствуемся тем, что мрём от неудачных способов культивации чаще, чем от старости. Но совет разумный, придуман не шутки ради. Наттар, у твоих родителей не гостило никаких странствующих практиков?
— Нет. Нууууу… я не видел. Или не узнал, что они практики. Так-то многие у нас гостили.
— Никаких пилюль и эликсиров тебе в детстве не давали?
— Да откуда у нас пилюли с эликсирами, старший? Настойки из трав, знаете, вот, по старым дедовским рецептам — это даааа. Родители мне варили.
— Настойки говоришь? Описывай! Такого, скажем, красного чайку, со вкусом, словно туда чуток перца сыпанули, не было?
Вопросов у Кантоса нашлось ещё немало. Задав последний, он поглядел на сложный узор светящихся линий, теперь окутывающих тело Наттара, глубоко вздохнул, покачал головой.
— Тебе повезло, мальчик. Возвращайся в родную деревню, пару лет отдыхай побольше, не пей никакой дряни, размеренно упражняйся — я напишу как. И доживёшь до старости.
Глаза Наттара стали как плошки:
— Но… как… ноооо, я же ученик. Личный ученик Наставницы Арамы! Я хочу быть прак…
— А умереть до двадцати ты не хочешь? — рявкнул Кантос так, что весь дом задрожал. — Но придётся, если прорвёшься на первый цвет. У тебя меридианы начали формироваться слишком рано и слишком мощно. Простому лекарю это заметить непросто, особенно если он осматривает на отвяжись. Но меня-то называют Мастером Меридианов — когда хотят подлизаться. Не знаю, подсказала твоим родителям какая-то гнида этот способ культивации, или ваши деды взяли дедовские рецепты откуда не надо. Меридианы горят ярко, потенциал примерно на звезду выше, чем было б от природы… и потихоньку выжигают тело. В Союзе Теней любили такие штучки — к тринадцати-четырнадцати делать из ученика бойца и кому какое дело, что он скоро сдохнет, если его бросят на мясо раньше?
— Но ведь есть же всякие целебные пилюли? — сказал Вален.
— Ну надо же, какой ты у нас умник, а? Есть. Только простые лечилки — они ускоряют естественное восстановление и обезболивают. Лечилки подороже — помогут отрастить руку-ногу, даже всё тело ниже шеи, но принцип тот же. Возвращение тела к естественной форме. Когда тело развилось неправильно и само идёт к смерти — они ни шиша не сделают. Или у тебя в кольце завалялась пилюля Небесного Равновесия? По стуку сердца слышу, что нет. У нас разве что в Зале Пилюль найдутся одна-две. Пилюля четвертого ранга, всё-таки, причём редкая. Средняя цена — шесть тысяч духовных нефритов.
Вален пока имел лишь смутное представление о стоимости местных денег. Но по тому, что награда всего в одну нефритовую монету для ученика считалась щедрой и по тому, как ахнул Наттар, можно было понять — сумма чудовищная.
Глава 17. Подозрения.
Наттар держался на удивление стойко. Даже настоял на том, чтобы самому рассказать Араме о диагнозе. Когда он договорил, Арама спокойно спросила:
— И что ты намерен делать?
Наттар сжал кулаки, так что костяшки пальцев побелели:
— Я не оставлю пути практика.
— Ты же не думаешь, что я выложу целую гору нефритов ради ученика, которого приняла позавчера? Не начитался сказок про добрых старых наставников? Даже если б я выложила — такую пилюлю может продать только Хранительница Лерия лично. Я говорила, что Валену в Зале Пилюль вряд ли будут рады. Это потому, что мне там не рады. Даже не знаю, развернёт Лерия меня с порога или потребует чего-то возмутительного.
— Нет, Наставница, — Наттар глубоко поклонился. — Вы и так слишком добры ко мне. Ничего такого я не думаю.
— Не боишься оставить родителей одних в старости?
— У меня младших братьев и сестёр хватает, целых шесть. И все шесть будут жить ещё беднее отца с мамой, если я, с моим талантом, их не обеспечу. Почтенный Кантос сказал, что после прорыва я протяну пару лет, не меньше, сперва даже нынешние симптомы пропадут. Практик в Секте Шести Печатей может за пару лет скопить больше, чем крестьянин за три жизни.
Арама фыркнула. Кинула многозначительный взгляд на Валена, прежде чем сказать:
— Всё-таки мне кажется, что ты — хитрый змеёныш, который наслушался историй про то, как деревенская девочка Арама стала Арамой Вен, и думаешь, что уж я-то такого как ты пожалею. А может Кантос тебе чего подсказал. Не перебивай! Ничего страшного в этом нет. Настоящий практик и должен быть хитрым. А кроме того — верным. Пусть, я и встретила тебя позавчера, но всё же я приняла тебя в личные ученики. Пожалеть всего лишь денег, чтобы спасти ученика — как после такого можно называться Наставницей?