Глава 18. Хранительница Зала Пилюль.
Зал Пилюль был спроектирован необычно для Секты Шести Печатей. Массивный квадрат из белого мрамора, увенчанный золотым куполом занимал большую часть горного плато. Величественные двери, почти что ворота, из кроваво-красного сандала, украшенные позолоченным узором в виде переплетающихся драконов, были сейчас открыты для всех желающих. А всё же Вален потратил некоторое время на спор с парой привратников. И, в конце концов, убедил одного из них пойти, доложить самой Хранительнице Лерии о его приходе.
Возможно, спор окончился бы ничем, если бы не присутствие Кантоса за спиной Валена. Но в сам Зал Пилюль Кантос с ним не пошёл.
Центральная часть Зала, куда сейчас вступил Вален, была залом в прямом смысле слова. И внутри этот зал выглядел намного более впечатляющим, чем снаружи. Купол потолка был расписан звёздами и так убедительно повторял вид настоящего ночного неба, что несведущий ученик мог бы счесть это не волшебными фресками, а порталом. Центр зала занимала величественная бронзовая печь в два человеческих роста — сейчас холодная. Вдоль стен стояли тигли и котлы, располагались замысловатые магические круги и столы, уставленные стеклянной алхимической утварью. Многочисленные проходы вели в боковые помещения — внутри Зал Пилюль явно был больше, чем снаружи. Впрочем, там, где пространственные кольца-хранилища считались зауряднейшим волшебством, существование таких зданий не удивляло.
Валену хватило времени, чтобы всё это разглядеть, пока он дожидался возвращения привратника, ушедшего к Лерии. А затем от любования окружающей красотой его отвлекли два человека. Которые сидели за одним из столов и заметили Валена в тот же момент, когда он заметил их. Неестественно худой юноша в оранжевом халате — Гелат Зот. И высокая, русоволосая девушка в фиолетовом. Та самая, с которой он повстречался на входе в Зал Записей, перед тем, как налететь на Гелата — Нельда Нан. Значит эти двое — пара. Или, по крайней мере, друзья с общими увлечениями. И перед прошлой встречей, он провожал её, а не караулил Валена специально. А может всё же караулил? Если один из них сейчас подойдёт, чтобы устроить сцену, можно будет заподозрить, что они как-то узнают, куда он направляется.
Но Гелат и девушка лишь обменялись с Валеном враждебными взглядами. И вернулись к возне со склянками и чашечками.
Вален отошёл назад и обратился к оставшемуся у дверей привратнику:
— Почтенный старший, а вон та ученица, которая сейчас сидит вон там, с учеником Закаро, она здесь часто бывает?
Привратник смерил его взглядом, в котором даже прежний Вален уловил бы презрение:
— Молодая госпожа Нан здесь бывает чуть ли не каждый день. Она — восходящая звезда своего рода и нашего Зала. Такая юная, а уже два цвета, говорят, скоро будет третий.
«– Что, бездарь, годный только двери сторожить, думаешь, я заметил красивую мордашку и тут же нацелился на птицу не своего полёта?» — подумал Вален. Но вслух лишь вежливо поблагодарил за информацию. Ведь именно такое впечатление он и хотел создать у привратника.
Кстати. Учитывая возраст прежнего Валена и то, насколько сильным могло быть воздействие его чувств — а почему он ещё ни разу не обратил внимания ни на чьи красивые мордашки? Как-то странно. Нет, вроде бы у него раньше были девушки, минимум две… И когда на тебя день за днём валятся суровые испытания, после которых ты еле доползаешь до постели, чтобы заснуть как убитый, даже подростку станет не до глупостей. Но тем не менее — у его тела всё нормально в половой сфере?
Вален получил ответ на свой вопрос пять минут спустя, войдя в кабинет к Хранительнице Лерии.
Насколько он успел заметить, почти все женщины-практики были красивы. Но красота красоте рознь. Господа Зала Пилюль выглядела потрясающе, даже не прилагая для этого ровно никаких усилий. Точнее, если она и прилагала усилия, то профанам вроде Валена было не под силу увидеть их признаки. Лерия носила белый с золотым шитьём халат обычного покроя — но он не мог скрыть изгибов её фигуры. Её волосы сверкали как живое серебро — никакого сравнения с сединой того же Кантоса — даже будучи заплетёнными в простой узел на затылке. Кожа на её правильном, строгом лице оставалась гладкой, а губы розовыми безо всякой косметики. Длинные пальцы были изящными, несмотря на коротко постриженные ногти. На вид лет тридцать, но то ли случайно, то ли благодаря тщательному подбору видимого возраста, зрелость лишь подчёркивала её красоту.