В общем, пока они обменивались обычными приветствиями, Вален неожиданно понял, что хорошо бы ему говорить, смотря Лерии в её глубокие, почти гипнотически красивые янтарные глаза… нет, лучше вообще в переносицу. Потому что он, придя сюда для крайне важной беседы, теперь думает совсем не о том. А ему и так предстоит ходить по горячим углям — не хватало ещё лично оскорбить Хранительницу! Учитывая остроту чувств высокопоставленных практиков, оскорбить её будет совсем несложно.
Горячие угли не замедлили материализоваться:
— Вален, сын Арамы. Ты стоишь здесь только потому, что мне интересно: какой именно извив мыслей твоей матери заставил её прислать тебя ко мне? Она считает, что тебе редко приходилось выслушивать отказы, и нужен опыт в этом?
Вален вежливо поклонился снова:
— Уважаемая старшая! Моя мать никуда меня не посылала. Я сам вызвался прийти сюда и купить у вас Пилюлю Небесного Равновесия. Видите ли, она очень нужна моему другу.
— «Прийти и купить?» Смелое утверждение с твоей стороны, младший. Но мне нравятся смелые юноши. Так что попробуй назвать причину, по которой я должна эту пилюлю продать. Только учти — если я подумаю, что с твоего языка слетают слова Арамы, то вышибу тебя отсюда, как пробку из бутылки, глазом моргнуть не успеешь. Я уже сказала собрату Кантосу — если она хочет что-то у меня попросить, пусть приходит сама, а не присылает мальчиков на побегушках. Кстати, если твой друг в итоге помрёт, не получив пилюли, то и виновата будет твоя мать, с её гордыней, а никак не я. Так что взывать к моему состраданию тоже не надо.
У Валена имелось всего несколько минут на обдумывание ситуации — Кантос довёз его до Зала Пилюль на летающей лодке. И эти минуты он больше думал об Араме и о том, что она, похоже, всё-таки была вполне честна с Наттаром. А не о том, что сейчас скажет. Однако кое-какие заготовки он набросать в уме успел.
— Уважаемая старшая Лерия. Говорят, что ваш ум равен вашей красоте и алхимическому искусству, — может и не говорят, но лесть нравится всем без исключений, надо пользоваться тем, что Вален ещё мальчишка, в словах которого не заподозрят тонкую попытку подколоть, — так что вы должны понимать — продав Пилюлю Небесного Равновесия, вы получите выгоду из ничего.
— Это как же? — на губах Лерии появилась лёгкая улыбка.
— Ответить несложно. Пилюля нужна моему новому другу Наттару, а он одарён от природы. Наверное, вы слышали, как он в одиночку побил троих старших. Ведь после этого матери и пришла в голову мысль принять его в ученики. Такой практик далеко пойдёт. Если вы согласитесь сейчас продать ему Пилюлю Небесного Равновесия — он конечно, запомнит ваше великодушие и станет вам верным другом в будущем. И я тоже ваше великодушие запомню.
Лерия фыркнула, заложила руки за спину. Кстати, это заставило ткань халата чуть-чуть плотнее обтянуть её впечатляющий бюст.
— Одарённых мальчишек в Секте Шести Печатей что грязи. Я готова побиться об заклад, что талант этого Наттара — предлог, а на самом деле Арама просто подобрала безродного внешнего ученика, чтоб он сейчас служил тебе куклой для битья. А потом вырос в твоего ручного зверя, бросающегося по команде. Такой практик далеко не пойдёт. Ты же его и будешь тащить назад, Вален. Говорить ты научился складно, но разве хорошо подвешенного языка достаточно, чтобы быть хорошим практиком? Твои же собственные слова выдают тебя — ты слаб и прячешься за чужими спинами.
Лицо Валена не изменилось, но внутри он почувствовал, как если бы противник в поединке небрежно отвёл все его удары и пробил успешную контратаку. Почувствовал в первый миг. Затем из глубины души поднялась волна гнева. Нет! Не хватало ещё оскорбить Хранительницу или закричать на неё, повести себя как мальчишка! Но гнев был слишком силён! И если у Лерии есть хоть половина от наблюдательности Арамы, она уже заметила его состояние по дыханию и сердцебиению. Бессмысленное притворство сделает только хуже.
Нет. Единственное решение — дать выход чувствам прежнего Валена и попытаться оседлать их, направить в нужную сторону. Вален ещё раз поклонился, накрыл ладонью кулак, не скрывая дрожи в голосе и руках:
— Уважаемая старшая Лерия. Этот ничтожный ученик действительно слаб и глуп. Вы можете сколько угодно осуждать меня, я это заслужил. Но не смейте говорить о моём друге как о простом слуге или возводить напраслину на мать! А если вы требуете её сюда чтобы поиздеваться, так знайте — я вам это припомню! Она сама может и простит вас, а я — нет! Вы так уверены, что я навсегда останусь слабым и глупым?