Арама одобрительно кивнула:
— Хорошо. Может, твоя память и не утрачена до конца. Может, мы сумеем что-то пробудить, со временем, — Она села в такую же позу напротив Валена. — А теперь успокойся. Закрой глаза. Дыхание должно быть расслабленным и глубоким. Очисти голову от мыслей.
Очистить голову от мыслей сейчас? Когда она от них прямо пухнет? Непростая задача. К тому же, жаркий горный солнечный свет быстро начал припекать, словно Вален сидел рядом с раскалённой печью.
Арама заметила его беспокойство.
— Протяни руки, — скомандовала она. Взяла его за запястья. Руки у Арамы были не женские, как бы не больше, чем у самого Валена, но держали мягко.
— Ты полон внутреннего напряжения и испуга.
Арама помолчала пару ударов сердца, затем её голос смягчился, вместо холодных наставнических ноток вернулись материнские:
— Я понимаю. Наставник Кайлео навёл на тебя страху в тот момент, когда твоё сердце и так было в смятении. А я поступила жестоко. Я позволила ему это сделать. Проведи я с тобой хоть немного времени, то убедилась бы, что ты это ты, быстрее, чем остывает чашка чая. То, как ты смотришь, как ты поправляешь одежду, ритм твоих шагов — такие вещи не подделать. Но я позволила беспощадно проверить тебя, потому что в моём собственном сердце не было уверенности. Прости меня за это, если сможешь.
Голос Арамы звучал мягко, успокаивающе, убаюкивающе, почти гипнотически. Её пальцы держали запястья Валена заботливо. Вален не заметил, как мысли пропали из его головы, оставляя лишь желание слушать Араму дальше, а его нервы перестали быть натянутыми струнами. Даже жар солнца отчего-то перестал обжигать.
— А теперь всё позади. Тебе нечего бояться. Никто не посмеет обвинить тебя. Никто не посмеет обидеть тебя. Ты под моей защитой и моя любовь к тебе не поколеблется, что бы ни случилось. Поэтому не бойся. Расслабься. Дыши ровно. Почувствуй биение моего сердца, моё дыхание. Сейчас ты можешь это сделать. Дыши так же как я, следуй за моим ритмом.
Вален, загипнотизированный словами Арамы, сам не заметил точного момента изменения. Приятное тепло, начавшее растекаться по жилам и нервам, показалось ему чем-то естественным, должным. И лишь когда он почувствовал неожиданный толчок в груди, словно в ней дрогнуло и забилось второе сердце, рядом с первым, его глаза раскрылись в изумлении.
Мир изменился целиком — и вместе с тем не изменился совсем. Панорама гор, шелест ветра, запахи сада были прежними — но воспринимались по-иному, не острее, но полнее, словно кто-то снял тёмные очки с глаз Валена, вынул затычки из его ушей, прочистил нос от впитавшейся вони. Солнечные лучи не стали менее беспощадными — но теперь Вален чувствовал, как тело поглощает их жар, обращая в энергию. Он чувствовал, как эта энергия циркулирует по его телу, пробегая искрами по нервам и возвращаясь… возвращаясь к гладкому, округлому ядру точно по центру груди. Он чувствовал даже, как искры этой энергии вливаются в него через пальцы Арамы.
А сама Арама… Вален и раньше инстинктивно ощущал в ней чудовищную, не укладывающуюся в голове силу. Теперь, он эту силу на миг увидел. Наверное, благодаря связи, которую Наставница установила с ним. На мгновение мир потемнел, а тело Арамы стало прозрачным, превратилось в объёмную карту её нервов. И эти нервы, вплоть до мельчайших — сияли как, как… в уме вертелась некая аналогия для этих ослепительных нитей. Но прежде чем Вален успел подобрать слова, его внимание захватило ядро размером с большую жемчужину в центре грудной клетки Арамы, к которому сходились все нити света в её теле. Оно не просто сияло… нет, в каком-то роде его свет был сильнее, чем ослепительное горение нервов, он затмевал их, но оставался мягким, не режущим глаза. Ядро переливалось несколькими цветами — синий, красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, фиолетовый быстро сменяли друг друга. Может это был лишь трюк, галлюцинация, оптическая иллюзия? Нет, интуиция подсказывала Валену, что это был не трюк. Что дай только Арама волю своему внутреннему свету, как от тех, кто посмел встать у неё на пути, будь их хоть целая армия, даже пепла не останется.
А затем Арама отпустила его запястья, и потрясающее видение тут же исчезло. Она мягко улыбнулась:
— Да, твоя память потеряна не до конца. Основы остались. Иначе ты даже с моей помощью не смог бы так быстро вновь почувствовать духовную энергию. Ведь научился ты этому лишь к восьми годам.
Вален размял пальцы рук. Теперь он чётко ощущал пробегающие внутри крохотные искорки — совсем не болезненные, скорее наоборот.