Громила, толстяк и волк поспешно поклонились, накрыв ладонями кулаки:
— Младший приветствует почтенного старшего! — воскликнули они хором.
— Это вы — бывшие ученики, которых выкинули из Секты Шести Печатей из-за истории с Валеном, сыном Наставницы Арамы? — голос безликого практика глухо звучал из-под белой маски. Так глухо, что не понять даже — мужской он, или женский.
Трое переглянулись, но врать не решились.
— Да, мы. Почтенный старший, если …
— Закрой рот! — практик непринуждённо соскочил с меча на камень. А меч так и остался висеть в воздухе на уровне его — или её — плеча, нацелившись остриём на тройку.
— Просто отвечайте на вопросы. Всё ещё хотите стать практиками?
Трое дружно закивали.
Практик в маске шагнул вперёд, наклонился, словно принюхиваясь.
— Ненавидите Валена за то, что он испортил вам жизнь?
Вот это был вопрос посложнее. Старейшины Секты Шести Печатей оставались для простых кандидатов в ученики загадочными полубогами. Кто знает, что на уме у грозного практика? Может, мысль, что одна лишь враждебность к сыну Наставницы достойна смертной казни?
Толстяк был сообразительнее и красноречивее своих товарищей. Он склонился глубже прежнего:
— Ах, почтенный и проницательный старший, если бы мы сказали «нет», вы бы тут же покарали нас за такую ложь! Конечно, мы его ненавидим!
— Это хорошо, это славно — белая маска качнулась в кивке. — Тогда я дам вам троим шанс.
Практик вдруг поднял правую руку, ладонью вперёд. Между растопыренными пальцами были зажаты три крупные рубиново-алые пилюли — никто и не заметил, когда они там появились.
— Примите их и сосредоточьтесь на своей ненависти. Очистите разум от всего остального. И тогда пилюли запустят преобразование ваших тел. Если в вас хватит гнева — то подведут к грани прорыва.
Белая маска повернулась из стороны в сторону, практик увидел недоверчивые взгляды, увидел, как тройка косится друг на друга. Всё-таки, они пожили в Секте Шести Печатей, почувствовали на своей шкуре порядки мира культивации. Наверное, вспомнили сейчас поговорку про то, что бесплатные пилюли бывают только в тёмных сектах.
— Хотите спросить «в чём подвох»? В том, что ваша вражда к Валену окажется запечатлена в самих ваших меридианах. Но сами понимаете — сила не даётся за красивые глаза. И никто просто так не станет протаскивать вас обратно в Секту Шести Печатей. Я разговариваю с вами, отребьем, только потому, что мне будут нужны исполнители, когда придёт время свернуть шею Валену. И его новому другу. Вы знаете, что Наттар, тот, кто вас на людях по земле возил, теперь друг Валена и второй ученик Наставницы Арамы?
Кулаки у всей тройки стиснулись сами собой. Их злость заметил бы даже невнимательный человек.
— Хотите стать практиками? Хотите отомстить? Берите пилюли. Это ваша последняя возможность показать себя. Может, сгодитесь на большее, чем сделаться стрелами, направленными в Валена и Наттара. А не хотите — так убирайтесь. Хоть в свой родной хлев, хоть разбойничать на большой дороге, пока ваши головы рядом с ней не выставят.
Гуай-волк решился первым. Отвесил поясной поклон:
— Извините, старший, но я бы лучше… убрался.
— Как хочешь. Иди. Иди-иди, чего встал, глупец.
Волк попятился, недоверчиво глядя на практика, потом повернулся и быстро зашагал прочь.
Громила и толстяк ещё раз переглянулись.
— Я согласен.
— И я тоже возьму пилюлю.
— Умницы, — кисть практика крутанулась и одна пилюля пропала, словно её и не было. А две другие оказались на ладони, протянутой подросткам.
Те ненадолго замерли, скованные колебаниями. Наконец, громила набрался смелости — быстрым движением схватил одну из пилюль и сунул её в рот.
— Славно, славно. Теперь сосредоточься на Валене. На всём, что хочешь с ним сделать, — из-под маски донёсся глухой смешок. — А ты чего ждёшь?
Толстяк поколебался ещё миг, сглотнул и взял вторую пилюлю.
*****
Лумар, гуай-волк, шёл обычным шагом, пока считал, что практик его видит. А после этого побежал через лес со всех ног, опускаясь на все четыре конечности там, где это было удобнее. И разум, и чутьё подсказывали ему: он в ужасающей опасности. А он даже не попытался предупредить друзей — какие ни есть, всё-таки друзья — или отговорить их! Конечно, тогда белая маска убила бы его на месте… Лумар стиснул зубы. Стыдить себя можно потом, сейчас главное — уйти так далеко, чтобы практику стало лень гнаться.
Ему показалось, что он успел отбежать минимум на километр, когда до его ушей донеслись первые крики. Да как же надо было вопить, чтобы звук разлетелся по лесу на такое расстояние! Шерсть Лумара встала дыбом, он прибавил ходу.