Культивация духовной энергии и означает — бросать вызов этой судьбе!»
«Брата-гуая». Да, один вид. Просто кому-то везёт родиться со способностью к превращению, а кому-то нет. Пример Наттара показывает, что и превращения бывают разные — кто-то становится полузверем, кто-то увеличенной версией зверя. Наверняка тут есть свои правила и закономерности. Клан того же Наттара состоит из гуаев-аспидов. Значит, звериная часть натуры передаётся по наследству — но не гарантированно, а с определённой вероятностью.
И всё это подтверждало главное — гуаи встречаются везде и часто. Преодолеть страх перед их полузвериными формами совершенно необходимо. К счастью, для этого имелось хорошее средство.
*****
Арама вчера заявила, что ей нужно восстановить хотя бы некое подобие внутреннего равновесия, после всего произошедшего. Так что за рутинными тренировками ей поможет присматривать Кантос. Раз уж он всё ещё считает себя её учеником, то помогать младшим соученикам — его прямая обязанность. Тот немного, только для виду, поворчал. И согласился.
Сегодня он пришёл к обеду весёлый, хоть и выглядел так, будто минуту назад вылез из постели. Арама смерила его холодным взглядом, но выдала ему щедрую порцию мясных нитей с овощами в остром соусе. Наттар ел вместе со всеми — он тоже недавно проснулся, зато проснулся бодрым и полным энергии, с диким аппетитом.
После обеда, Арама ушла медитировать, а Кантос повёл Валена с Наттаром на тренировку в сад.
— Знаете, — заметил он. — Лучше б нам всем не пугать и не разочаровывать Наставницу, хотя бы следующую луну. И вообще лишний раз её не дёргать. У неё слишком доброе сердце, чтобы просто отгородиться от учеников и плюнуть на ваши проблемы, а её разум гложет безумие Зеффара. Ты, Наттар, тут новенький, так что хорошенько вбей это себе в башку. И кстати. Ты уже получил очень многое по её доброте. Упаси тебя верхний и нижний боги, со всеми твоими предками, от мысли её добротой воспользоваться, чтоб выжать чего-нибудь ещё!
Наттар поклонился и серьёзно ответил:
— Никогда мне такой мысли в голову не придёт. Нуууу, а если придёт, так можете голову с меня сразу снять!
— Ладно-ладно, мы уже поняли, что ты у нас прям образец добродетельного ученика из сказок. Постарайся таким и оставаться, когда снова дойдёт до дела. Так, птенцы, мы сюда, вроде, на тренировку пришли? А ещё я обещал показать Валену, как у нас меряется закалка. Вален, ты что-то хочешь спросить?
— Да, — Вален придал лицу выражение простодушного любопытства. — Всё никак не могу вспомнить — а почему гуаи в Секте Шести Печатей предпочитают человеческую форму?
— Лично мне лень отчищать одежду и дом от шерсти, — пожал плечами Кантос. — И отрастив эту шерсть, вместе со звериной башкой, я становлюсь ещё ленивей обычного. У других — свои причины. Человеческое тело обычно выносливей. В человеческом теле нет лишних мускулов, которые в бою полезны, а вот закалку нарушают — упражнения делают легче. Ну и в местах вроде нашей секты, где живёт вперемешку целая куча всяко-разных гуаев, стулья, двери и прочее обычно делают под людей. Потому что человеком может обернуться почти каждый. А звериных и полузвериных форм на свете туча.
— Понятно, — протянул Вален. Помялся, потёр подбородок.
— Ну, колись уже, чего ты там хочешь сказать? — Кантос не упустил намёка.
Вален был уверен, что лучшая ложь — это грамотно обрезанная и преподнесённая правда. На худой конец — девять частей такой правды, смешанных с одной частью лжи. Поэтому и сейчас не стал ничего выдумывать
— Старший, мне кажется, что в моём сердце откуда-то поселился страх перед полузверями. Сам не знаю откуда. Может, из-за того, что со мной случилось в запечатанном хранилище.
Это происшествие не было секретом ни для кого в секте. Секретом были лишь подозрения Арамы, что оно стало последним звеном в цепочке попыток убийства.
— Может тот вор, или кто он там, как раз был в полузвериной форме, когда пытался убить меня. Не знаю, другая причина просто в голову не приходит! В общем, вы же понимаете, так не годится. Мне из-за этого уже раз чуть не проломили череп! Вот я и хотел бы попросить вас — не могли бы вы оборачиваться, когда учите нас, ну, чтобы я мог привыкнуть к вашему виду.