Силовые упражнения, от которых трещали кости и упражнения на выносливость, от которых горели огнём мышцы с сухожилиями, оказались далеко не худшей частью тренировок. Валену было не привыкать к физической боли и утомлению. Можно и потерпеть, особенно, когда чуть не каждый день видишь новые результаты — в числе поднятых килограммов, в числе кругов, которые можешь пробежать. То, как изменялось его тело, ещё недавно казавшееся ему стоящим на пике человеческих возможностей, наполняло его разум восторгом.
Нет, худшей частью тренировок были медитации. У прежнего Валена, а может и у него самого, был определённый фундамент в этой области. Но попытки добавить хоть что-то к этому фундаменту терпели провал за провалом. Приходилось выносить холодные слова Арамы и язвительные насмешки Кантоса.
— Можно подумать, твои мысли и мнения — это такая великая ценность, что ты всё никак не можешь очистить от них голову. Да, знаю, в шести основных позициях ты ещё туда-сюда. Изображаешь нечто похожее. Но ты что, думаешь, враг в бою даст тебе в них сесть? Напомни-ка нам, чем медитация является для техник практиков, согласно «Начальному наставлению?»
Некая ирония заключалась в том, что он, Вален, человек, лишившийся памяти, отлично запоминал всё увиденное, услышанное и прочитанное. Сейчас он сделал вид, что пытается вызвать нужный фрагмент из памяти, хотя тот всплыл в голове мгновенно:
— Если живость ума духовная энергия и воля практика суть три опоры всякой техники… мммм… то медитация — это земля, на которой стоят опоры. Так?
— Так. А теперь скажи мне, в чём смысл этого высказывания. Своими словами.
— Чтобы техника, кроме самых простых и машинальных, сработала, нужно создавать в уме образ того, что она должна сделать. Чтобы создать образ, нужно очистить голову от посторонних мыслей и чувств. Очищать голову и сосредотачиваться на главном учит медитация.
— Всё верно. Вот будешь как-нибудь сражаться с красивой девушкой и сдохнешь, когда твоя техника уйдёт в пшик, потому, что ты не смог выкинуть из башки мысли о её сиськах. Лучшие бойцы вроде Арамы или меня, со временем учатся разделять ум, чтобы создание образов техник не мешало думать в бою. Если есть сердце воина, такое возможно. Вот только это уже, считай, быстрый бег. А ты пока что даже ходить толком не научился, еле ползаешь!
Упрёки не помогали. Очищение ума давалось Валену с трудом.
Зато с фехтованием дело шло отлично. Кантос хорошо владел длинным мечом. Навыки работы с ним он и начал передавать Валену с Наттаром.
— «Кому нужно вертеть мечом, когда уже на первом цвете можно завести летающий меч, направляемый в цель силой мысли,» говорят болваны. А воинские качества в будущих практиках, дескать, лучше развивает рукопашный бой. Развивает, спору нет, да только не совсем те.
Двое учеников осознали, что Кантос прав, когда выяснилось, что на мечах Вален практически не уступает Наттару. И это несмотря на всю разницу в скорости и реакции!
— Это потому, что ты в бою умнее и хитрее, — говорил Кантос. — А ты, младший Наттар, слишком легко поддаёшься на его уловки. Стоило тебя выбить из привычной колеи ударов и приёмов, что ты заучивал годами и результат на лице. Между прочим, фехтование больше похоже на сражения опытных практиков, чем рукопашная, можете поверить мне на слово. Овцы, которых можно застать врасплох решимостью, задавить яростью натиска, обычно не доживают до трёх цветов. Глупцов, которым духовная энергия бьёт в голову, так что они мнят себя богами, избранными, любимцами судьбы, да, хватает. На любых цветах. Сколько таких не убивай, а меньше всё не становится. Но если два практика близки по силе и уважают друг друга, победит тот, который перехитрит противника, прочитает его мысли, предугадает атаки. Поймает его на финт, — Кантос сделал круговое движение тренировочным мечом, шевельнув одной лишь кистью, — и нанесёт удар, когда он раскроется. В сражении на техниках финты и удары выглядят совсем иначе, но главный принцип тот же. Хорошенько это запомните, младшие.
Кантос отсалютовал младшим ученикам мечом — и одновременно с этим его тело уменьшилось, звериная шерсть сменилась гладкой кожей:
— А теперь, чтоб лучше запоминалось, попробуйте-ка вдвоём зацепить меня хоть разок. Сейчас я не использую духовной энергии вообще, полагаюсь на мою слабенькую человеческую форму. У вас должно получиться, сами же на своих шкурах чувствовали в настоящей драке, какое преимущество дают четыре руки против двух!
Вален и Наттар переглянулись. Не требовалось прислушиваться к ехидному тону Кантоса, чтобы понять — он издевается.
А переглянувшись — атаковали, молча и без дальнейших предупреждений. Не сговариваясь, Вален нацелил удар в голову, Наттар в ноги.