Красоту и величие пейзажа дополняло небольшое стадо бессмертных оленей пасшееся чуть в стороне от их маршрута.
Как Вален узнал после второго выхода в горы, почти все животные на свете, крупнее червей с насекомыми, имели собственные духовные ядра. Большинство из них, подобно людям, рождались, жили и умирали с обычным серым ядром. Но некоторая часть, по прихоти судьбы, или благодаря врождённым способностям, становилась на путь культивации духовной энергии, начинала набирать цвета. Не как практики, а как все прочие — за счёт одной лишь долгой жизни. Вот только у них над двуногими было одно преимущество. Преимущество, которому практики глубоко завидовали, да только воспроизвести его не могли. В момент получения первого цвета ядра зверь становился бессмертным. Старость и дряхлость отступали навсегда, теперь животное лишь росло и набиралось сил. Человеку или гуаю долголетия хватало для двух цветов, не более. Зверь, мог прожить тысячу лет и получить все семь цветов. Говорили, что это ещё не предел, что легендарные цари зверей могут даже соперничать с Досточтимыми практиками.
Так или иначе, бессмертные звери тянулись к благодатным местам, наполненным силой небес и земли, таким как Горы Шести Печатей. И эти горы стали бы чрезвычайно опасным местом для практиков-недоучек, если б старейшины секты не истребляли хищных и просто агрессивных зверей.
Бессмертные олени агрессивными не были и защищать свою территорию от пробегающих двуногих не пытались. То ли они вообще не боялись людей, то ли умели инстинктивно оценивать их силу. Пара стоявших поближе самцов обернулась в сторону двух учеников с любопытством, а не страхом. Шерсть величественных животных блестела как серебристый мох, покрытый утренней росой, а ветвистые рога, казалось, вобрали в себя лунный свет. Меньшему из них голова Валена едва достала бы до середины груди. Их аура спокойной силы и уверенности в себе ощущалась почти физически — даже на почтительном расстоянии. И почти наверняка они обладали особыми звериными способностями. Двое учеников действительно не представляли для них никакой угрозы. Даже копья и стрелы в руках серых ядер оказались бы не страшнее укусов тех же мух.
Ну а незримо парящую над головами Валена с Наттаром летающую лодку, в которой сидели Арама и Кантос, звери просто не заметили.
Естественно, Арама не отпускала Валена без защиты в глушь, где его легко может найти тайный враг. Она всегда была рядом. А порой к ней присоединялся и Кантос. Как он говорил — чтобы Арама тоже могла отдохнуть, пока кто-то другой караулит учеников и высматривает опасности.
Залюбовавшись оленями и задумавшись, как работают заклинания скрытия, обманувшие чутких зверей, Вален чуть не упал, споткнувшись о кочку. Мысленно обругал себя за то, что отвлекается на неважные вещи. Может быть, поэтому ему так плохо даётся медитация?
Для отдыха Арама выбрала место у края плато, рядом с быстрой горной речкой обрушивавшейся вниз шумным водопадом. Здесь не было слепней и прочего гнуса, зато были ровная площадка для костра и камни, чтобы на них сидеть. Практикам не требовалось дров, чтобы устроить огонь, но Кантос всё равно притащил охапку из леска внизу, достигнув его в два невероятных прыжка и так же вернувшись.
— Волшебный огонь — весь такой ровный, удобный и скучный, — сказал он.
Как видно, по той же причине сегодня обошлись без готовой еды, которую можно было носить в кольце-хранилище. Время внутри пространства, создаваемого кольцом, шло так же, как во внешнем мире, так что блюда остывали и со временем могли испортиться. Но помещаемые туда предметы зависали в пустоте, а не нагромождались друг на друга, так что в кольце можно было перенести даже изысканно украшенный торт, не повредив ни единого завитка крема. Но никаких тортов на этот раз не предполагалось — только хлеб и сырое мясо, шашлыки из которого ещё предстояло пожарить на костре. Кантос занялся этим сам, заявив, что в суровых походных условиях готовка — мужское дело.
Арама уже успела избаловать Валена своей едой. А всё-таки, когда вокруг костра распространился необычайно сильный насыщенный аромат жареного, он почувствовал, как у него текут слюнки.
— Мясо бессмертного оленя, — пояснил Кантос. — Убил собственными когтями. На этом плато их валить запрещено, а вот тех, кого стадо прогнало или кто сам ушёл, потому что заматерел и решил искать место получше — пожалуйста. Отлично помогает в закалке тела. Никакого вреда, кроме пользы — как духовный ингредиент усваивается на раз, а паразиты с болезнями у бессмертных зверей бывают редко и всегда такие, что даже слепой, вроде меня, сразу заметит. Ну и, главное, вкусно, пальчики оближешь!