— Твой вкус по-прежнему так же груб, как и твой нрав, — ответила Арама. Но при этом она умяла полмиски оленьего мяса, хотя собственных блюд обычно едва касалась. Впрочем, шашлык и вправду был изумительно вкусным.
Когда все наелись вволю, Арама сообщила, что слетает вниз — ей будет полезно посидеть под водопадом.
— Последи пока за младшими, — сказала она Кантосу. Явно имея в виду «последи за Валеном». Наттара-то никто не хотел убить. Ну, вроде бы не хотел. А о том, что Валена хотели, Кантос знал уже давным-давно. Наттар тоже теперь знал, но от него никто не ожидал реальной помощи против практика-убийцы.
Так что когда Наттар решил пойти, полазать по высоким камням, а Вален просто разлёгся позагорать на траве, Кантос остался ту же, у костра. Рядом с ним можно было чувствовать себя в безопасности. Идти куда-то, делать что-то, думать о чём-то и даже смотреть на окружающие красоты вовсе не хотелось.
Предобеденная пробежка — не то, что могло теперь вымотать Валена. Ведь уровень закалки его тела считался уже не начальным, а средним. Нет, сейчас на него навалилась усталость, скопившаяся за четыре предыдущих дня. Выдайся у Валена свободная минутка дома, он бы тут же потянулся к какой-нибудь книге, или своим колбам с пробирками. А здесь оставалось только наслаждаться полным ничегонеделаньем.
Надо думать, ради этого Арама и вывозила его на природу…
Когда Вален уже был готов задремать, привычная пульсация духовной энергии в такт сердцебиению, исходившая от Кантоса, вдруг исчезла. Машинально, он повернул голову и открыл глаза, посмотреть что там случилось. И обнаружил себя уставившимся прямо в обращённое к нему лицо гуая, в незрячие куски волшебного льда. Чёрт! Он же столько времени делал вид, что вообще не чувствует технику, которую старый пьяница использовал для компенсации своей слепоты!
— Ого, — задумчиво сказал Кантос. — Так я и знал. Ты ощущаешь мой Поиск. Давно уже ощущаешь. Что, знаешь ли, даже практикам на завершённости формирования чувств обычно не по зубам. С каких это пор твоё духовное чувство так обострилось?
Надо сказать, что Вален давно уже рассмотрел возможную ситуацию «я прокололся, сделал что-то немыслимое для прежнего Валена». И пришёл к выводу, что почти наверняка закопает себя глубже прежнего, если попытается тупо всё отрицать. А вот искренний и сильный испуг в такой момент более чем уместен. Любого мальчишку пробьёт холодный пот от подозрения в том, что он — не он.
Вален резко сел, сжал кулаки:
— Не знаю, — буркнул он. — Думаю с тех пор, как я очнулся. Я… я только когда встретил вас, старший, догадался что это… необычно.
С десяток ударов сердца — сердце Валена сейчас билось быстро и Кантос не мог этого не слышать — оба молчали. Затем Кантос протянул:
— Тааак. Не спрашиваю, почему ты решил об этом не болтать. Оно и дураку понятно, — он потёр гладко выбритые щёки.
— Я, — Вален опустил глаза. — Я боюсь. Я… я порой сам сомневаюсь, кто я такой.
Что характерно, эти слова были чистой правдой.
Кантос фыркнул:
— Могу сказать точно, что ты не архидемон, — подождал, пока Вален вновь глянет на него и пояснил: — Я убедился в этом, когда начал учить тебя с мелким змеем фехтованию. Может великому мастеру и под силу сыграть жопорукого ученика, кое-как набирающего умения. Постигший боевые искусства глубже меня уж наверное обведёт меня вокруг пальца. Снаружи. Но ведь есть и то, что внутри. Все эти мелкие вспышки злости при поражениях и ликования при победах. Любопытство, когда я показываю новый приём. Радость, когда что-то получается. Я может и слеп, но не глуп, отлично слышу и чую чувства других. Нет, подделать нутро так, чтоб я купился, физически невозможно до этапа внутреннего единства. А это уже три цвета, да хорошо б ещё быть на полпути к четвёртому. Всяко не про тебя, младший. Так что здесь можешь выдохнуть.
Выдыхать Вален, однако, не стал:
— А где не могу?
Кантос фыркнул снова:
— Вален. На твоё счастье, я знаю, что люди и гуаи порой меняются без всякой одержимости. Далеко ходить не надо, Наттар у нас перед глазами — перекорёжил тело, чуть не угробил себя, а в итоге повезло поднять потенциал меридианов. Вот и твоё духовное чувство обострилось, да ещё ушло в необычный спектр, после того, как барьер тебя прожарил. Редкий случай, пытаться повторить я б не советовал, но чего на свете не бывает. Только почему ты не рассказал об этом Араме? Не отпирайся. Я чую твою опаску, твоё недоверие к ней.