Расслабился, идиот! Опять расслабился! Подумал, что любят тебя, а не данную тебе игрой случая маску? Как ты вообще собрался выживать?!? Позволил эмоциям мальчишки влиять на себя? Как ты вообще собрался бороться с безумием?!?
Глава 26. Первый цвет духовного ядра.
Араме принадлежал весь горный пик, на вершине которого стоял её скромный дом. Гротов для медитаций там имелось с полдюжины. В том числе и особый грот, помогавший становлению практика. Пребывание в нём стимулировало прорыв не хуже предназначенных для этого пилюль.
Сейчас Вален сидел в позе лотоса посреди этого тихого, прохладного грота. Вокруг царил почти полный мрак – лишь в стороне далёкого входа виднелся тусклый дневной свет. Мрак и спокойствие.
А вот внутри Валена всё было иначе. Он чувствовал себя словно растянутый до предела пузырь, в который продолжают и продолжают вдувать воздух. Или, скорее, словно громоотвод, раскалившийся от незримых молний. Которыми теперь обернулись привычные искорки духовной энергии. Его тело покрывала испарина, каждая жилка, каждый мускул были болезненно напряжены. Рассказы о том, что по достижении определённого рубежа преобразование тела и прорыв к первому цвету запускаются сами собой, не лгали.
И спокойный, лёгкий процесс не назовут «прорывом».
Недостаточно просто терпеть боль! Чтобы первый цвет проявился правильно, чтобы заложить фундамент для последующего самосовершенствования, необходимо осознанно управлять бушующей внутри духовной энергией. Необходимо радостно принять обжигающие молнии и направить их по собственным нервам, испепеляя преграды на пути этой энергии. Выжигая и преобразуя. Переплавляя нервы в меридианы.
Эти слова были метафорами не более чем наполовину.
Вален не знал, сколько времени уже сидит здесь. Казалось, что прошла вечность. Малейшее движение, малейшее нарушение концентрации, могли испортить прорыв. В худшем случае, практик становился калекой. Такое происходило довольно редко, когда незадачливый ученик вообще не умел медитировать или терпеть боль. А вот мелкие трещинки в том самом фундаменте были обычным делом. Искривления меридианов. Остаточные загрязнения. На первом цвете всё это не сыграет большой роли. Разница в духовной энергии между тем, кто прорвался идеально и тем, кто прорвался посредственно, будет очень мала, почти неразличима. Проблемы можно вообще проглядеть, если рядом не окажется эксперта уровня Кантоса.
Но со временем трещинки, все до единой, вырастут в пропасти, преграждающие путь к высоким цветам.
Кантос, конечно, был рядом. Только если надеяться, что за тебя твою работу сделает дядя, наворотишь таких косяков, что уже никому не исправить. Пора отвечать за свои мысли, что немного физической боли – это ничто. Пустяки, по сравнению с предстоящими сложностями. Вален очистил ум от всего, не относящегося к прорыву, упорно концентрируясь на своём теле и пылающих нервах.
Прошла ещё одна вечность, прежде чем он почувствовал качественное изменение. И в этот момент он едва не утратил контроль. На миг боль стала острой. Казалось, будто его ядро готово треснуть, расколоться, вырваться из груди. Казалось, будто нервы готовы вспыхнуть вполне буквальными пламенем и превратить плоть в пепел. Вален знал, что происходит. Формирующаяся система меридианов решительно переросла возможности серого ядра. Циркулирующая по телу духовная энергия стала слишком велика, чтобы её контролировать. Даже при полной концентрации на этом процессе.
Это был критический момент. Кантос не раз говорил, что весь суровый отсев кандидатов, все «Восхождения из бездны» и другие беспощадные состязания, существуют ради этого момента. Ученика можно заставить тренироваться пинками. Если ты богат и готов рискнуть, большую часть тренировок можно заменить приёмом пилюль. Но никакое принуждение, никакие внешние средства не помогут сейчас, на решающей стадии прорыва. Здесь всё решает собственная воля практика. И Вален сфокусировал всю свою волю, усмиряя ярость молний, направляя хаотичные, непокорные потоки духовной энергии в одну точку.
В ядро.
Молнии сопротивлялась, пытаясь вывернуться, но тщетно. Вален стягивал и сжимал их, уплотнял энергию, пока ядро не запылало как раскалённый добела кусок металла. Пока сам он не достиг предела способности терпеть боль и внутренний хаос. А затем, сам не понял как, вытерпел ещё несколько вдохов. И тогда в глубине его тела раздались звон и треск – словно хрустальный колокол ударил и тут же разлетелся на тысячу частей.
А за этим последовал взрыв.
Вален потом не мог это описать другими словами. Казалось, свет, ослепительный и горячий, разорвал его изнутри. Казалось, тело рассыпалось на частицы, а в следующий миг собралось вновь – уже иное.