– И что же он означает?
– В былые времена, – ответила Арама, покосившись на Кантоса. – Такой первый цвет мнительные практики считали плохим предзнаменованием. Но потом тёмно-пурпурный получил Юберис Юон.
– Таааак это же великая удача! – воскликнул Наттар. – Цвет, как у Юбериса, Досточтимого, которого славят в каждой деревне. Сильнейшего практика на свете!
Теперь Кантос и Арама вместе покосились на Наттара. И тот разом увял под их взглядами.
– Рановато звать сильнейшим того, кто ещё не побил всех прочих в настоящем бою, – заметил Кантос. – И мы, всё-таки, в Секте Шести Печатей. Из которой Юберис свалил, поломав все правила, даже мистические правила наследования самих Печатей Зеффара. Свалил, чтобы основать собственную секту. А останься он здесь, Секта Шести Печатей была бы не просто одним из столпов нашего мира. Мы стояли бы на самой вершине и поплёвывали сверху на всех, даже на Храм Восточного Неба и Стальную Империю. Понял, Наттар? Понял, почему лучше не трепать языком про первый цвет ядра Валена?
*****
Вален сидел скрестив ноги у себя в комнате, а Кантос усердно колдовал над ним. Весь торс и голову Валена оплетала сеть из зависших в воздухе разноцветных линий. Из плеч и спины торчали акупунктурные иглы.
Наконец, Кантос хмыкнул:
– Не идеальный прорыв. Да, совсем не идеальный.
Подождал, пока сердце Валена замрёт и добавил:
– Но где-то девять из десяти. А почти все мелкие заусеницы мы скоро отшлифуем. Мои поздравления, отлично! И не будь ты таким зажатым. А то без всякого безумия Зеффара рехнёшься. Больше бодрости!
– Ну а теперь, – добавил он куда более мрачным тоном. – Главное.
Двумя толстыми пальцами он неожиданно ткнул Валену в середину лба. И мир перед глазами Валена покраснел на миг. Но всё прошло очень быстро.
Кантос покачал головой:
– Ну что. Приветствую нового наследника Печати Личины. Метка на лице, всё как положено. Теперь будь осторожен. При любых странностях в черепушке – сразу к Араме. Да, знаю. Пока у всё пучком. Но ты не волнуйся. Это я почувствовал себя наследником, когда у меня глаза вскипели – даже отмыться после прорыва не успел. А с тобой будет по-другому. Печать Личины по-первости станет искать к тебе подход. Копаться в твоих страхах, слабостях в том, что ты не желаешь показывать. В общем, ещё раз – чуть что, беги к Наставнице. Она в этом разбирается, сколько десятилетий уже с Печатью ходит. Не вздумай ничего от неё прятать!
Эх, старший брат Кантос, если бы всё было так просто!
*****
Пока Кантос проверял Валена, Арама готовила и расставляла по столу ужин.
Поскольку никто не знал, когда Вален выйдет из грота, сегодня она приготовила простые и обычные блюда. Из тех, готовку которых можно завершить быстро или тех от которых не убудет, если они немного постоят в ожидании – грудинка, томлёная с кореньями и горными травами, пельмени с полудюжиной различных начинок, салат из фруктов, хрустящие гренки.
Только чай был такой, какого Вален раньше не пробовал. Со смесью трав, не просто делавших вкус изысканным, чуть сладковатым, но и содержавших духовную энергию. Простой человек после одного глотка не смог бы уснуть до утра, а у Валена лишь кровь быстрее побежала по жилам.
Он пил и ел медленно. Прорыв не оставил физической усталости, совсем наоборот. А вот ум Валена давно хотел просто отключиться. Незамысловатая еда, разговоры ни о чём, байки о разных забавных случаях из жизни практиков, которые рассказывал Кантос и деревенские истории Наттара… Да, именно этого хотелось ему сейчас. Это он не променял бы ни на какой торжественный пир в собственную честь.
Когда стемнело, он вышел на веранду, подышать свежим воздухом. Гнуса здесь не водилось. Лишь крупные ночные бабочки иногда подлетали на свет. Небо было ясным. Молодая луна ещё не взошла, но Небесная Река сияла от одного конца небосвода до другого, прекрасная, как никогда. Нет, это он теперь лучше видел её красоту. И различал куда больше отдельных звёзд чем прежде – крохотных искр, рассеянных по её черным берегам.
«…даже если все звёзды в небесах ополчатся против тебя.»
В памяти всплыли слова традиционного приветствия возвращающемуся с первого прорыва практику и настроение Валена вновь испортилось. Неужели ему отказано даже в одном вечере покоя после утра форменных пыток и дня зловещих предупреждений? Неужели даже такая малость – слишком много для него? Почему даже в красоте звёзд он пытается найти что-нибудь зловещее?