— Похоже, он времени зря не терял, готовился к нашему бою. Уверен в себе.
Кантос на церемонии не был. Он заявил, что вообще ненавидит церемонии и отправится в храм лишь по прямому приказу Арамы. Который та не отдала. Сейчас гуай потёр щетину на подбородке и сказал:
— Ну, он всё-таки наследующий ученик в роду, где наследующих ещё пятеро. Жизнь его уже закалила. Конечно, Гелат готовился. Жаль, не получилось вызнать точно, какие техники он выучил.
Арама же фыркнула:
— Жизнь Гелата закалила, как же. Это как раз у него все успехи — заслуга матери. Она его родила с таким потенциалом меридианов, она его всю жизнь проталкивала, она клянчила всё, что нужно для культивации у Наставника Закаро. Но ты, Вален, не расслабляйся. На одном-двух цветах врождённый талант и то, что мать для него добыла — уже очень много.
*****
Вечером Гелат Зот всегда делал себе массаж. Если не тренировать остатки его мышц до изнеможения каждый день — большая их часть усохнет окончательно. Если не размассировать руки и ноги перед сном — с утра их сведёт и придётся использовать духовную энергию, чтобы вообще встать. Если не избегать использования духовной энергии просто для того, чтобы вставать поутру — оно войдёт в привычку. И не успеешь оглянуться, как вернешься к пункту один — останешься вовсе без мышц конечностей, будешь двигать собственное тело, словно неуклюжую марионетку.
Движения давно были доведены до автоматизма и не мешали ему думать. А думал он сейчас о том, как Вален отреагировал на вызов сегодня днём. Слишком спокойно.
Конечно, Вален глуп. Может, он уверен в себе потому, что уверен в трюке, который подготовил к завтрашнему поединку? Почти наверняка так и есть. И Гелат давно уже догадался, какой именно трюк готовит Вален. Это было несложно. Но всё-таки, у Валена хорошие учителя. Вряд ли дело ограничится одним очевидным трюком. Завтра надо быть начеку. Постараться победить мгновенно.
Мать Гелата зашла в его комнату как всегда — без предупреждения. Геллара Зот была скромна с виду — она не носила украшений или сложных причёсок, не красила простоватое лицо, не подавала голоса на людях, если её не спросят. Кто бы мог подумать, что эта женщина с внешностью миловидной служанки может входить куда-то с уверенностью императрицы. Без малейшей мысли о том, что ей могут быть не рады.
— Как ты себя чувствуешь перед поединком?
Гелат пожал туго обтянутыми кожей плечами:
— Нормально.
— «Нормально»? Только «нормально»? Не «уверенно»? Не «я полон сил»?
— Мама, ну…
— Ничего-ничего. Не волнуйся, — Геллара проверила, надёжно ли закрыта дверь и действует ли звукоизолирующее заклинание, прежде чем продолжить. — Я уже подумала о способе, который наверняка даст тебе победу. На какие бы хитрости Арама ни пошла, ради своего ублюдка, ничего у ней не выйдет.
В руке Геллары возникла коробочка из полированного дерева. Она аккуратно сняла крышку, показав Гелату лежащую внутри грифельно-серую пилюлю:
— Прими её.
— Мама, ты что? Там же будет проверка…
— Ты что, родную мать за дуру считаешь? Или ослеп? Погляди — разве эта пилюля, которую я добыла долгими трудами, не выглядит самой обычной, безо всяких следов духа? Это из-за особого покрытия. Придуманного как раз для тех, кто желает побеждать на арене. Пилюля останется в желудке незаметной. И действовать не будет никак. Пока духовная энергия в твоём теле не станет слишком слабой. Вот тогда-то покрытие растворится и пилюля немного энергии тебе добавит. Понимаешь, теперь?
— Всё равно это обман.
— Не глупи. Не для того я тебя рожала, чтобы ты вырос дураком! Один раз уже наглупил, когда вздумал дружить с двойным ублюдком, теперь ещё хочешь? Забыл про главные законы Секты Шести Печатей и всего нашего мира? Успех оправдывает всё, неудачу не оправдывает ничто! Что ты мне тут говоришь про «обман»? Обманом это будет, только если ты попадёшься! А попасться с таким средством ты можешь только по собственной глупости. Так что лучше выпей пилюлю прямо сейчас, при мне.
— Но…
— Не надо мне «но». Пей.
Гелат покачал головой. Взял пилюлю двумя пальцами, сунул в рот, проглотил, так что Геллара смогла увидеть движение в горле.
— Вот и хорошо, — кивнула она. — Мне без разницы, сдохнет завтра выродок Арамы или выживет. Просто отделай его как следует. Ради нас обоих.
Когда Геллара вышла, Гелат ещё с минуту смотрел на дверь, ожидая, не вернётся ли она. Затем отошёл в угол комнаты, сунул два пальца в рот, согнулся, ударил себя в область солнечного сплетения и отхаркнул на ладонь грифельно-серую пилюлю. Она ничуть не изменилась за время пребывания в желудке.