- На завтрашнем балу будут оба Принца и их свита, - леди Алисия бесцеремонно дёрнула волосы Джейны, стараясь усмирить их характер в сложной причёске. - Не хлопай глазами и не отвлекайся. Может быть, тебе повезёт чуть больше, уедешь в Арли с кем-то из приближённых королевской семьи. Впрочем, граф Доннели и маркиз Мэнсфилд уже интересовались, будешь ли ты на балу. Я не слишком надеюсь на предложение от графа, но маркиз - вполне тебе по зубам, моя милая, - матушка с силой вонзила шпильку в волосы, и Джейна едва не зашипела: металл царапнул кожу и больно натянул пряди. Но леди Бронкль восприняла гримасу дочери по-своему. - Чем тебе не понравился маркиз? Весьма милый юноша!
- Да, мама, - хмуро ответила Джейна.
От упоминания графа Доннели, одного из самых блестящих мужчин в обществе, её сердечко сбилось с ритма - как, пожалуй, сердечко любой девушки. А вот маркиз не нравился ей совершенно: слишком высокомерен, слишком холоден и смотрит на всех так, словно ищет недостатки. Он был на одном из обедов и сидел невдалеке от Джейны, доставив сомнительное удовольствие слушать его рассуждения о роли женщины в семье и обществе. Кроме того, маркиз, чуть сутулый, с мышиного цвета волосами, слишком худой, был и вполовину не так красив, как яркий, отлично сложенный брюнет-граф.
Кончики ушей Джейны стали того же цвета, что и её волосы, стоило ей понять, о какой ерунде она думает. Она поспешила себя успокоить, мол, это в стенах Враньего Дола девушки думают о высоком и вечном, а здесь, на свободе, всё иначе. Новые подруги Джейны не стеснялись обсуждать внешность потенциальных женихов и иногда хихикали, прикрывая рот ладошкой и хитро сузив глаза, потому что речь заходила о поцелуях и границах дозволенного. Девушки подшучивали над Джейной, намеренно заставляя её краснеть от каверзных вопросов и намёков, и рядом с этими почти уже взрослыми светскими леди, ненамного старше её самой, Джейна чувствовала себя заблудившимся ребёнком. Ей хотелось бы рассуждать и выглядеть, как они, но она не могла преодолеть выставленные воспитанием барьеры.
Несмотря на разрешение матушки, она до сих пор так и не решилась попробовать вино, которое предлагали ей лакеи на пышных приёмах и балах, и этим вызывала очередной поток беззлобных колкостей от Аниты и Селии. Дочурки давних матушкиных подруг в этом году второй раз попали в свет и чувствовали себя намного уютнее и увереннее Джейны, которая тянулась к ним, но переживала, что возня с ней утомляет. В отличие от возни с Катриной, хрупкой пепельной блондинкой с восхитительными глазами настолько редкого для Южной Ангрии оттенка зелени, что сразу было ясно: затесался у неё в роду кто-то из Каэрии*. Катрина была бойкой и немного злой, иногда слишком ехидной, и Джейна её побаивалась. И завидовала, в чём не хотела себе признаваться.
Больно уж часто матушка говорила о Катрине, приводя её в пример.
Вот и сейчас.
- Ну почему ты не блондинка, как сёстры или Катрина, - вздохнула леди Алисия, оглядывая дочь оценивающим взглядом. Они выбирались на постановку в Королевский Театр, были задействованы все связи, чтобы получить доступ в одну ложу с гостившей при дворе герцогиней Альштайн.
Из-за плеча матери Джейна видела кусочек своего отражения в зеркале над камином: высокая причёска с цветком из шёлка, сделанным так искусно, что он казался живым, открывала тонкую шею, изумрудный атлас платья подчёркивал белизну кожи, скромная на первый взгляд бархотка в сочетании с низким декольте вдруг придавала юному облику Джейны необычные, пугающие её черты. Джейна нервно сглотнула и, взяв из рук служанки веер и сумочку, засеменила вслед за матерью, стараясь не сутулиться от страха и не упасть с высоких каблуков.
II
В тот вечер ставили что-то из мифов. Джейна читала эту историю совсем недавно и знала, чем всё закончится, поэтому от скуки разглядывала зал. Она заметила своих подружек - те сидели вместе и явно не скучали, в отличие от неё, попавшей в компанию матрон. Рядом с девушками были трое юношей из придворной гвардии, все лица казались знакомыми, но Джейна не рискнула бы утверждать, что помнит имена. В присутствии леди Изабель, весёлой и ласковой ко всем матушки Катрины, молодые люди слегка смущались, из-за чего Селия делала круглые глаза и, хитро улыбаясь, нашёптывала что-то на ушко Аниты. Граф Доннели, тоже присутствовавший в зале, был в компании незнакомых Джейне людей, очень знатных, судя по одежде. Заметив, что девушка на него смотрит, граф перехватил её взгляд и с тёплой улыбкой поклонился, приложив ладонь к сердцу. Джейна зарделась от смущения. От матушки это не ускользнуло, леди Алисия растянула губы в улыбке, предназначавшейся графу, и незаметно пожала руку дочери, намекая, что та всё сделала правильно.