— Много, много раз! — настаивал он. — Заставить его раскаяться сполна.
— Он уже раскаивается, — протестовала Ева. — После консультаций с психотерапевтом я записалась в секцию боевых искусств. Мне понравилось корейское: кенпо. У меня был инструктор — кореец. Это искусство поистине восточное. Ты, наверно, заметил, как часто я наклоняюсь и отступаю.
Паркер чувствовал в ее словах нотки протеста, и он немного успокоился, потому что знал, что она сильная.
— Здесь таится страшная сила, — сказала она, плавно поводя своей красивой рукой по его ноге. — Эта рука может убить одним махом.
Ева нежно прикоснулась к нему и вернула его в свои объятья, и обнимала его, будто утешая. Она знала, что ее слова взволновали его и, хотя она была, скорее всего, рада тому, что он так переживает за нее, в свою очередь, очень обеспокоилась его словам. «Его тоже нужно было изнасиловать» заставило ее содрогнуться. Она жалела, что рассказала ему все это.
Так они сидели, дыша в унисон какое-то время. Ева просто обнимала его, но скорее как мать, чем как женщина.
— Мне скоро уходить, — сказал вдруг Паркер.
— Почему ты думаешь, что я этого хочу?
Она снова пригубила водки, а затем вытерла губы тыльной стороной ладони и подсела к нему ближе. И вот ее рука уже медленно скользит по его ноге, она нежно трогает его кончиками пальцев.
— Я не могу отпустить тебя так.
Она о чем? Она слегка массировала тело Паркера, словно изучая его. Но Ева не нашла бы того, что искала. И он предостерегающе остановил ее руку. Он весь вспотел под своими черными трусиками «Дикие Ночи».
— Похоже, я пьян, — сказал Паркер.
— Тогда ты весь в моей власти, — промурлыкала Ева. Это были просто слова. Просто слова, похожие на те, что она слышала когда-то.
Он был счастлив, когда она целовала его шею. Как-то по-особенному, прижав нос к его затылку. Это было так же мило, как ее объятия за несколько минут до этого. Это был поцелуй матери, нежный и ласковый, просто прикосновение ее губ без всякой задней мысли — ни вопроса, ни требования. Он был уверен в этом, потому что уже познал столько поцелуев «с голодухи».
— Только не укуси меня! — сказал Паркер, дразнясь, от чего ему самому стало не по себе.
Ева отпрянула от него. Она пристально посмотрела в его глаза:
— Я бы никогда этого не сделала.
— Да я просто пошутил!
— Да… Ну и шуточки у тебя! Ты хоть знаешь, что укус человека — одна из самых серьезных и трудно заживающих ран?! При малейшем подозрении на то, что человек продрал зубами твою кожу, необходимо не менее пятидесяти уколов и долгое наблюдение!
— Ты-то откуда знаешь?
Ева очень смутилась, что вызвало у Паркера немалое любопытство! Откуда она знает?
— Ну… Я просто знаю. Это должен знать каждый. Если ты этого не знал — мне очень жаль, я думала, что ты такой умный…
Паркер положил руку ей на плечо, и она снова расслабилась и придвинулась к нему.
— Один мой знакомый из тренажерки однажды отвел меня в сторону и поднял футболку. «Как тебе это?» — сказал он. Он был весь искусан — на груди, на спине, на шее. Потом он приспустил свои спортивные штаны. У него были укусы даже на ноге! «Ты похож на игрушку для собаки!» — сказала я ему.
Ева в ужасе качала головой. «Как в тот момент, о котором она рассказывает», — подумал Паркер.
— Наверно, это ему нравилось, — предположил он.
— «Я еще легко отделался, — сказал он мне! — Ева не слушала Паркера. — Он подцепил какую-то девку в заведении под названием «Эдди Рокетс». Он привел ее к себе домой, и как-то так получилось, что она его искусала. Все тело. «Наверно, я нашел ее самую эрогенную зону», — пошутил тот парень.
Ева снова обняла Паркера, положила голову ему на плечо, стала снова мягкой и нежной.
— На следующий день его отвезли в больницу. Его бросало то в жар, то в холод, его постоянно тошнило — врачи так и не смогли поставить диагноз. Он еле дышал. Он стал такой бледный! Он даже есть не мог! Так продолжалось примерно неделю. Он долго сидел на антибиотиках. Вернулся в тренажерку совсем недавно. Хотя, чисто теоретически, я, конечно, могла бы укусить тебя.
Но в том усилии, с которым она его обнимала, был своего рода вопрос.
— Я не в форме… — сказал Паркер.
— Тогда просто обними меня. Прижмись ко мне, — попросила Ева.
Он так и сделал и почувствовал, что ее тело словно приросло к нему. Она дрожала, когда вздыхала. Как будто она очень замерзла, а потом прижалась к нему, дрожа всем телом. Эти спазмы были как безмолвная мольба. Просто согреть ее.