— Не нравится она мне, — проворчала Рустика, оставшись наедине с хозяйкой.
— Замолкни, губошлепка, — цыкнула Эспиридиона Сенда. — Твоего мнения никто не спрашивал. — Она порылась в ридикюле, вытащила часики и вздохнула: — Боже правый, до четырех еще целая вечность!
[Глава XXII]
Ты наверняка хочешь знать, во что вылилось притяжение между Чикитой и Лианой де Пужи. Проще говоря, замесили они, так сказать, запеканку или нет? Замесили, да еще какую — пальчики оближешь! Во всяком случае Чикита, прежде не пробовавшая этого блюда, пристрастилась к нему и с тех пор отведывала довольно часто, по крайней мере пока жила в Париже.
Едва оказавшись дома, лилипутка позвонила Итурри якобы узнать, как у них дела с Женерез. «Отвратительно, — ответил тот. — Упрямица так и не отложила ни единого яйца — ни золотого, ни простого».
Тогда Чикита как бы невзначай упомянула о своей встрече с мадемуазель де Пужи и спросила, знаком ли с нею Габриель. Риторический, вообще-то, вопрос: с кем же не знаком секретарь графа Монтескью?
Лиана де Пужи не только подвизалась на подмостках варьете, но и была весьма дорогой куртизанкой, хотя далеко не сразу встала на этот путь. Анн-Мари Шассень (таково ее настоящее имя) происходила из бретонской семьи очень строгих правил и воспитывалась в монастыре. В шестнадцать лет ее выдали замуж за некоего лейтенанта, но брак продлился недолго. Вскоре после рождения первого и единственного сына муж застал ее в постели с сержантом. Неизвестно, что его больше разозлило: наставленные рога или тот факт, что жена выбрала младшего по званию. Так или иначе, он выхватил револьвер и стал палить в супругу, но, к счастью, дело обошлось царапиной на ягодице. Небольшой шрам всегда страшно смущал де Пужи, и она всячески старалась его скрыть, зато мужиков, заметь, он с ума сводил.
После скандала Анн-Мари ушла из дома и сбежала в Париж, не подумав, как будет там выживать. Вскоре она свела знакомство с Вальтесс де ла Бинь, очень уважаемой куртизанкой, побывавшей любовницей Наполеона III и послужившей Золя прототипом Нана. Вальтесс спала с мужчинами ради денег, но слабость питала к женщинам и, увидев бретонку, тут же решила взять ее под покровительство. И, само собой, сделать своей любовницей. Она придумала ей псевдоним «Лиана де Пужи» и ввела в мир полусвета и лесбийской любви.
Однажды Лиане втемяшилось, что она способна стать не только роскошной проституткой, но и актрисой, и она даже уговорила Сару Бернар давать ей уроки актерского мастерства. Правда, урок состоялся всего один, и в конце его Сара сказала: «Лиана, ты вполне можешь блистать на сцене, только, ради бога, молчи там и просто показывай тело. Твой зад красноречивее рта». Лиана последовала совету буквально, петь и декламировать стихи не стала, но посредством танцев, пантомимы и tableaux vivants превратилась-таки в звезду водевилей сначала в Париже, а потом и во всей Европе. Зато у нее был недюжинный талант к писательству. Она опубликовала несколько довольно успешных книг, но об этом потом, а то я вконец запутаюсь.
Главной соперницей Лианы была Прекрасная Отеро, которая ее ненавидела лютой ненавистью. Когда-то, в начале знакомства, Эмильена д’Алансон, Лиана и Каролина вместе выступали в «Фоли-Бержер». Мими и Лиана в два счета сделались любовницами и хотели заманить к себе и Отеро, но она наотрез отказалась.
Почему же испанка так невзлюбила Лиану, если с прочими куртизанками уживалась вполне мирно? Из-за мужчин? Не думаю. Любовников у Каролины было хоть отбавляй, и ощипывала она их в свое удовольствие. Кроме того, все дамы полусвета знали, что не имеют исключительных прав ни на одного короля или принца: монаршие особы свободно перепархивали из объятий в объятия. И вряд ли она завидовала внешности Лианы: та, конечно, была хорошенькая, но мужчины, как правило, находили Отеро более женственной и обольстительной.
Я склоняюсь к мысли, что их рассорили газетные сплетни. Парижская пресса много писала про кокоток, потому что публике страсть как нравилось читать про их любовные победы, путешествия, драгоценности, которыми их задаривали поклонники, ну и про их размолвки, конечно, тоже. Почти ежедневно Прекрасная Отеро и Лиана де Пужи мелькали в какой-нибудь статье. Но у француженки было множество друзей-журналистов, вот они и начали писать, что она и на сцене, и в постели лучше испанки. Той, естественно, такие писульки стали поперек горла.