Со временем Чикита превратилась в сущую собственницу. Она желала, чтобы я день-деньской просиживал рядом с ней, и дулась, если я уходил прогуляться. Даже начала давать мне уроки английского, чтобы я по вечерам оставался дома! Но, сам понимаешь, не мог я сидеть взаперти сутки напролет. Очень уж скучная выходила жизнь. Иногда я будто задыхался, не мог больше терпеть и готов был взбунтоваться.
Не забывай, я был тогда в том возрасте, когда молодому человеку нужно иногда вкусить свободы, прошвырнуться, отвесить комплимент красивой женщине, выпить. Хотя в Фар-Рокавей с развлечениями дело обстояло туго. В лучшие годы там был модный курорт с шикарными отелями, но от тех времен оставались лишь воспоминания: теперь же город-призрак оживал только с июля по сентябрь, когда приезжали отдыхающие. И в довершение бед — никакой тебе выпивки. Алкоголь запретили, и в лучшем случае ты мог накачаться отвратным ячменным сиропом и притвориться, будто выпил пива.
Когда мне становилось совсем невмоготу от Чикиты, Рустики и Фар-Рокавей, я утешался тем, что жарить рыбу у дядюшки и того хуже. За развлечениями приходилось таскаться в «Плейленд», парк аттракционов там же, на полуострове, но довольно далеко от дома, в районе Рокавей-Бич. Я съездил раза три-четыре, да и плюнул. От шума и толпы я как-то соловел, а американских горок и вовсе боялся, так и не залез ни разу. К счастью, один тип, с которым я познакомился на улице, подсказал, что в Бель-Харбор, деревушке по соседству, есть одна очень обходительная шведка, и дал мне адрес. Я собрался к ней в гости, стал ее клиентом, и жизнь немного наладилась. Раз или два в неделю навещал ее. Шведка обходилась недешево, ну так у меня и расходов почти не было. И она, молодчина, никогда не подводила. Обслуживала со смаком, словно махараджу, да еще и наливала стаканчик-другой домашнего виски.
Мне казалось, Чикита читает мои мысли. Всякий раз, когда мы работали над книгой и я предвкушал, как сегодня повеселюсь с Гретой (шведка была тезкой Гарбо), она вперяла в меня кислый упрекающий взгляд. Иногда так злилась, что переставала со мной разговаривать, или выдумывала, будто я недостаточно усерден, и грозилась уволить. Неприятно, чего уж там. Но обиды всегда быстро проходили, ревность утихала, и Чикита как ни в чем не бывало вновь меня расхваливала, говорила, что это Бог ей меня послал и что без моей помощи она никогда не написала бы автобиографию.
Так она вела себя несколько месяцев подряд, а потом поняла, что это глупо, прекратила ревновать и пытаться привязать меня навечно. Знай я тогда хоть что-нибудь про астрологию, тотчас бы сообразил, почему у Чикиты было столько любовников, а в свои шестьдесят она флиртовала со мной, словно малолетка. Чего еще ждать от человека, который родился с Луной в Тельце, Венерой в Водолее, Ураном в седьмом доме и Юпитером в пятом?
Ты как в астрологии? Я сам об этом ничего не знал, пока не вернулся в Матансас и не закрутил любовь с одной светлой мулаткой — знаешь, есть такие, на белых похожи — Кармелой. Она зарабатывала гаданием на картах и по руке. Еще проводила спиритические сеансы, составляла астральные карты и даже в хрустальном шаре читала человеку прошлое, настоящее и будущее. От клиентов отбоя не было. Но эта история никакого отношения к десятой главе не имеет, так что приберегу-ка я ее на следующий раз. Ты уже давно на часы поглядываешь, видно, заговорил я тебя совсем.
Глава XI
Кубинский водевиль. Стратегия Проктора. Приключения и злоключения говорящих попугаев. Начинаются репетиции. Скандальные признания Хоуп Бут. Новости из Матансаса. Портреты Паулины Мустерс и память о ней. Соперница-призрак. Неприятная встреча с руководителями Кубинской революционной хунты.
Ф. Ф. Проктор строил большие планы в связи с дебютом Чикиты. Мундо оставался главным аккомпаниатором, но вдобавок на сцене должен был появиться оркестр, дюжина акробатов и внушительный кордебалет. Хаммерстайн всегда выводил танцовщиц нормального роста в водевилях с «Ди Лилипутанер», чтобы подчеркнуть контраст, и Проктор не желал отставать.
Владелец «Дворца удовольствий» сгреб со стола кипу газет и разложил перед Чикитой и Румальдо. Заголовки, касающиеся Кубы, он обвел красным и теперь с удовольствием зачитывал вслух: «Новая победа повстанческих войск», «Госпиталь повстанцев захвачен, несмотря на ожесточенное сопротивление», «Девять испанцев погибли и десятки ранены в бою», «Четверо кубинцев расстреляны в Матансасе по обвинению в сговоре»… Также были отмечены статьи о суровых мерах, с помощью которых губернатор Валериано Вейлер по прозвищу Мясник тщетно пытался подавить восстание; о судах с грузом одежды, лекарств и динамита, добиравшихся до берегов Кубы, и о том, следует ли Соединенным Штатам ускорить конец этой кровавой войны. Президент Кливленд не ошибся, заметив, что вся страна охвачена кубинским безумием.