— Да, — она достала из холодильника графин с соком и поставила на стол, — они поговорили, но потом Юни пол ночи плакала, — девушка достала из аптечки какие-то таблетки и, кинув одну из них в стакан, залила её соком, жидкость зашипела, и Наён протянула напиток парню, — сейчас она спит.
— Почему Юни плакала? Чимин её обидел? — спросил Чон и выпил содержимое стакана.
— Она мне толком ничего не смогла объяснить, — Наён забрала посуду и отошла к раковине, — только то, что это она его обидела.
— Я не понимаю её, — встав со стула, Чонгук подошёл к девушке сзади, — Юни сама его кинула, — одной рукой он обнял её за талию, второй убрал волосы на одно плечо и прильнул губами к шее, — думаю, Чимин не появится на их свадьбе.
— Чонгук..., — пара обернулась на голос, в дверях стояла Юни, её лицо было опухшим, глаза красные, она явно слышала их разговор, — можешь привезти моих родителей сюда, чтобы они были рядом?
— Могу, — ответил он и снова обнял Наён, — только сначала я хочу прилечь на пару часиков со своей любимой. Чимин вчера сразу двух девчонок трахнул. Я так понял, им понравился тройничок, — улыбаясь, тараторил парень, поглядывая на Юни, затем повёл Наён к дверям, придерживая её за талию сзади, — а я терпел до дома.
— Гуки, сначала ты сходишь в душ, — девушка пыталась посмотреть назад на парня, Юни наблюдала за влюблённой парой, — от тебя несёт алкоголем, сигаретами и шлюхами.
— Как скажешь, моя королева, — проговорил Чон, но в дверях остановился вместе с девушкой около Юни, — мелкая, кофе сварено, завтрак готов. А лучше иди поспи ещё, ты неважно выглядишь. Через два часа съезжу за твоими родителями.
День Х наступил как-то совсем неожиданно, даже учитывая то, что Юни буквально каждый час считала последние двое суток. Девушку трясло от волнения, аж колени склонялись друг к другу и подгибались, юбка вдруг мешается, как и длинные рукава, и неважно совсем, что ткань почти невесомая и мешать не может просто физически. Её мама вилась вокруг неё и обмахивала лёгким веером, лишь бы она сознание не потеряла от накатившей паники. Юни казалось, что она ко всему готова и давно свыклась с мыслью, что скоро станет женой Тэхёна, но её мозг решил сыграть с ней злую шутку прямо в день бракосочетания.
Наён, уже наряженная и накрашенная, подозрительно спокойно оглядывала комнату для подготовки к церемонии, пока Юни нервно поправляла несуществующие складки на юбке. Её свадебный букет в руках подруги, она невольно задумалась о том, что нераскрывшиеся бутоны роз ей к лицу, и хотела уже попросить Наён постараться сегодня, чтобы словить его после церемонии, но девушка её опередила, осматривая сначала цветы странным взглядом, затем выдала:
— Ты только не обижайся, но я ловить его не буду, — она улыбнулась слегка виновато, — просто я в вашу любовь с Тэхёном не верю. Да и с Чонгуком нам не суждено пожениться.
Юни возвратила взгляд к своему отражению и вздохнула, поправляя выбившуюся из прически прядь.
— Начинаем через пятнадцать минут, все гости в сборе, невеста готова? — организатор влетел в помещение сразу же, как только его настойчивый стук в дверь находит ответ, и довольно хмыкнул, видя полностью готовую к выходу Юни.
Юни едва на ногах стояла, тряслась, как осиновый лист на ветру, но вслух этого не произносила, лишь выдавливала из себя кривую улыбку и кивала. Ей даже дышать стало тяжело, причем настолько, будто на её талии сидел плотный корсет, и руки матери очень вовремя обхватили её лицо, успокаивающе поглаживая большими пальцами по щекам.
— Ты справишься, успокойся, — она впервые видит маму так близко за столько лет отсутствия в родном городе. Родители живы и здоровы, значит, Юни на верном пути. Значит, она сможет спасти и Чимина, жертвуя собой.
— Тебе всего лишь надо ответить «да» у алтаря, больше можешь вообще ничего не говорить, — тараторила подруга, как сквозь толщу воды, но Юни разобрала каждое слово и решила, что именно так и будет себя вести.
Спустя десять минут мандраж захватывает их всех, её свидетельница и мама убегают на положенные им места, а Юни ожидала отца. Но вместо него в отражении зеркала она увидела Чимина, зашедшего в комнату.
— Ты такая красивая, — его голос как по сердцу нож, такой тихий, до боли любимый, — хотел бы я быть сейчас на месте Тэхёна.
— Что ты тут делаешь? — с дрожью в голосе спросила девушка, мельком осмотрев его, Чимин был почти при параде: белая рубашка, чёрные джинсы и красный бархатный пиджак, что так сочетался с его цветом волос, видимо собирался на скорую руку, чтобы не пропустить такое событие, либо, чтобы ещё раз переубедить её выходить замуж.