Сев в автомобиль, на котором она приехала сюда, Юни последовала за скорой, чтобы узнать, в какую больницу повезли Чимина. Там она бежала по коридору за медиками, которые толкали каталку с подстреленным парнем. Мужчины что-то кричали, один держал над Чимином капельницу. Глаза Пака были закрыты, Юни казалось, что он даже не дышит. Чимина завезли в операционную, сразу же приступили делать непрямой массаж сердца, пока остальные подготавливали аппаратуру. Юни всё видела через стеклянные двери, она рыдала и скатывалась вниз, оставляя кровавые следы от рук на двери.
Через десять минут появился Чонгук с друзьями и охранниками. По его приказу девушку вытащили на улицу и больше не пускали внутрь.
— Мамочка, я в чём-то виноват? — в комнату к Юни зашёл мальчик, он виновато смотрел на мать. Она подняла на него голову, по щеке потекла слеза, девушка видела в нём своего любимого, которого Ёнг и застрелил.
— Малыш, — она вытерла слезу и протянула ребёнку ладонь, — иди ко мне, — Юни посадила мальчика себе на колени и поцеловала в висок, — с чего ты взял, что ты в чём-то виноват?
— Я слышал как дядя Чонгук ругался с тобой, — Ёнг пожал плечами и надул губки.
— Он ругался на меня, — начала она объяснять, — я подвела своих друзей, обидела их. Я плохо поступила, не совершай моих ошибок, сынок...
Всё кончено
Тэхён сидел в своём кабинете, развалившись в кресле и прикрыв глаза, одна рука свисала с подлокотника, сжимая в ладони открытую бутылку виски. На столе еле заметные следы от двух дорожек белого порошка и пакетик с таблетками. Просидев так ещё пять минут, он открыл глаза и поставил бутылку на стол. Ким достал из пакетика ещё две таблетки и, закинув их в рот, запил второй половиной виски, оставшейся в бутылке. Обжигая и обволакивая глотку, алкоголь пролетел внутрь.
Тэхён понимал, что у него сейчас есть незаконченное дело, цель и это — Пак Чимин. И единственное, что сейчас волновало, это то, что он может убить его, если, конечно, Чимин ещё не умер в больнице. Парень вышел из кабинета, у дверей его уже ждало несколько охранников.
— Тэхён, что происходит? — Лу́на спустилась вниз, как только обнаружила, что парня нет рядом в постели, а на улице уже глубокая ночь. Но она ещё сильнее удивилась, когда увидела Кима одетого в толстовку, кожанку и джинсы, непривычный для этого человека стиль. — Куда ты собрался?
— Знаешь... — Тэхён обернулся на девушку, натягивая перчатки, его глаза блестели, на лице расплылась безумная ухмылка, как у психа, — я обещал Чимину, что трахну тебя. И это было слишком легко. Просто пару раз поддаться тебе и всё, ты моя. А уже на следующий день ты в моей постели, сама оседлала меня.
— О чём ты говоришь? — Лу́на не верила в его слова, словно это не он говорил, а бес, который сидит на его плече и подначивает, — это же не правда... Ты не мог так поступить со мной...
— Ты меня плохо знаешь, дорогуша, — усмехнулся Ким, он достал изо спины пистолет и щёлкнул затвором, проверив его на готовность, затем надел глушитель, — лучше бы ты слушала Чимина. Я вовсе не хороший. Во мне нет ни капельки сожаления, сострадания и, уж тем более, доброты с любовью. Так, что да, я воспользовался тобой, чтобы поиметь на зло этому сукину сыну. — Девушка не могла вымолвить и слова от шока, от его противных фраз, она лишь бегала глазами по его лицу, которое ничего не выражало, кроме превосходство над всеми людишками. Ким засунут оружие обратно и обратился к своему человеку. — Отвезите её обратно в Австралию. Если будет дёргаться, пристрелите и скиньте с вертолёта. — Закончив говорить, он вышел из дома, Лу́на как стояла на месте, так и осталась там, не сдвинувшись ни на миллиметр.
***
Тэхён смотрел на себя в зеркало заднего вида и улыбался сам себе. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, адреналин в крови увеличивался от смеси наркотиков и алкоголя. Парень смотрел прямо в свои глаза, чувствует восхищение к себе самому. Он отвёл глаза и потянулся к бардачку, доставая свой любимый нож.
Ким вышел из чёрной машины, двигаясь по парковке, освещённой фонарями, ко входу в больницу. Он натянул капюшон толстовки на голову, толкая язык за щеку и пряча глаза от людей.
Тэхён вошёл в забитый лифт, став в углу и нажал на девятый этаж. Он старался не смотреть на других людей, взгляды которых ему невыносимы. Ему казалось, что все на него уставились, сверлили его своими глазами. Он будто чувствовал их гадкие прикосновения и ёжился, сжимая руки в кулаки. На лице скулы бегали, а нога сама начинала дёргаться от нетерпения. Лифт поднимался невыносимо долго, и парень уже жалел, что не пошёл по лестничной площадке.