— Без моего слова никто на такое не решится, — покачал головой Валия.
— Тогда, как вернёшься, подавай заявку, а я поспособствую в её скорейшем одобрении, — ободряюще улыбнулся ему Эйрих. — Мне нужны лояльные сенаторы, которые обязательно поддержат меня во время заседаний. Я уже вижу тебя в сенаторской тоге, Валия…
— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил на это визигот. — А сейчас мне надо проведать сына…
— Он идёт с дружиной Атавульфа? — уточнил Эйрих. — Его зовут Сегером, верно?
Визиготские воины, в количестве четырнадцати тысяч, присоединились к походу, уже прозванному готским.
Пусть между двумя братскими народами есть нехорошая братоубийственная история, но больше делить было нечего, ведь победитель уже однозначно определён. А «усугубили» всё красивые жесты со стороны правительства остготов, а также приобщение визиготских старейшин к власти, как можно рассматривать их представительство в Сенате. Визиготы и остготы имеют сейчас максимальные шансы стать единым народом, который больше не разделяет власть и воля рейксов…
— Да, — подтвердил Валия. — Мне нужно спешить.
— Не держу, — отпустил его Эйрих.
Мили вокруг контролируются дозорами, начало и конец походной колонны оберегают легионеры, готовые встретить даже неожиданно появившегося врага. На дороге, потоптанной тысячами ног, уже начала подниматься незначительная пыль, день ясный, прохладный ветерок пытается царапать щёки Эйриха — почему-то ему сейчас захотелось оказаться в бражном доме и выпить пару-тройку кубков с разбавленным вином…
Они шли прямо в степь, что кем-то может быть сочтено глупостью. Не должны земледельцы идти войной против степняков, углубляясь, при этом, так далеко в их владения. За такое земледельцам положена лишь одна судьба — бесславная погибель.
Но Эйрих знал, что делает, поэтому даже рассчитывал разбить войско гуннов, которое просто не может быть слишком многочисленным, ведь в степях, после неудачной и несвоевременной гибели рейкса Улдина, до сих пор тлеет смута. Даже если гуннов будет сорок тысяч, Эйрих к этому готов. Но что-то подсказывало ему, что не будет.
Часы спокойного пути, доклады дозоров о спешно собирающихся кочевых поселениях, обоснованно не ждущих от вторженцев ничего хорошего, припекающее осеннее солнце, лёгкое нытьё уже почти заживших рёбер — Эйрих, несмотря на последнее, был доволен.
А затем приехал посыльный от передового дозора.
Руа знал, что одержимый дэвом сопляк придёт. И он пришёл.
Войско визиготов и остготов, примерно насчитывающее тридцать с лишним тысяч воинов, уверенно вошло в степи и направилось в сторону личных кочевий Руы.
Едва ли они знают точное расположение его владений, просто кочевья его обширны и занимают восточную часть степей в районе Дуная. Мимо не пройдёшь.
Кагану всех гуннов пришлось спешно собирать все силы и даже отзывать половину войска, что охраняло безопасность северо-восточных пределов контролируемой им территории, где среди антов сеет смуту недобитый Дариураш.
Два крупных сражения подточили силы обеих сторон, но Руа в обоих случаях вышел победителем, поэтому с полным основанием заявил о своих правах на власть над всеми гуннами. Но была небольшая проблема в лице Дариураша, и она ещё не решилась. Большая битва против обнаглевших готов сейчас совсем не к месту, но, похоже, придётся вступать в неё и надеяться победить.
Ужасный дэв, с которым спутался остгот Эйрих, мешал кагану спать. Он приходил к нему в кошмарах, с людоедской улыбкой рассказывал, как будет жевать его внутренности, а затем надругается над его жёнами…
«Проклятый дэв, я убью тебя!» — мысленно прорычал Руа, едущий на коне во главе своего войска. — «Втопчу в землю, расчленю, сожгу остатки и заставлю моего коня поссать на тебя!!!»
Об Эйрихе он даже не думал, искренне считая его марионеткой истинного зла, так ловко играющего с людскими жизнями. Шаман Тобо дал кагану девять амулетов для защиты от потусторонних сил, каждый вечер проводил защитный обряд, а ещё приносил в жертву по три ягнёнка, дабы умилостивить почему-то гневающегося на всех них Тенгри.
Готское войско увидели у Дуная. Разведчики следили за ним издалека, пока оно не прибыло к границе личных кочевий кагана. Битва состоится здесь.
— Величайший каган, готы хотят переговоров, — подъехал к нему сотник Шурам, дальний родственник по материнской линии.