Эйрих не стал устраивать никому не нужные переговоры и приказал немедленную атаку.
Неизвестные кочевники пытались собрать паникующие войска для встречи неприятеля и даже поимели локальный успех, но этого было недостаточно.
Легион сблизился с нестройными рядами копейщиков, после чего дал серию залпов марсовыми колючками и бросился в атаку. Пешие контарии медленно, но неотвратимо, наступали стеной пик, а скутаты быстро охватывали никак не организованный для обороны лагерь противника с флангов.
Пролилась первая кровь, обагрившая илды легионеров, после чего пики начали отбирать жизни у центра невнятного построения вражеских копейщиков.
Всё происходило стремительно, Эйрих только успевал избирательно выхватывать детали боя, а затем враг дрогнул и обратился в бегство.
— Сигнализируй продолжение наступления! — приказал Эйрих. — Конница врага ещё не вступила в бой — пусть не успеет!
Вражеские всадники только-только седлали лошадей и в темпе полуночной лихорадки экипировались оружием и бронёй, но не успевали.
Эйрих окинул взглядом осадный лагерь, с целью посмотреть на вражеские хоругви, но это не принесло ему никаких результатов, потому что ни одного узнаваемого знамени он тут не увидел. Это не гунны и не аланы. Сравнительно недалеко проживают языги, но Эйрих никогда не слышал, чтобы они проявляли подобную активность, ведь все знают, что языги предпочитают сдавать своих воинов в наём, отчего имеют пусть и не баснословные, но приличные доходы. Они данники гуннов, то есть были данниками гуннов, по не самым актуальным сведениям, коими располагает Эйрих, поэтому им не было позволено никаких самостоятельных набегов и, уж тем более, таких масштабных акций, как осады римских городов.
«Нет, ну кто так ведёт осаду?» — подумал он с презрением, когда тщательно осмотрел осадный лагерь. — «А дозоры? А постоянно боеготовые силы?»
Полная уверенность в собственной безнаказанности сыграла с врагом очень злую шутку. Настолько злую, что она выливается большой кровью.
Со стен города доносилось ликование гарнизонных войск, но делали они это слишком преждевременно, а возможно, что и вовсе зря…
Легионеры-контарии двигались слишком медленно, что наглядно продемонстрировало хорошо известную Эйриху проблему, тогда как скутаты оперативно достигли дислокации вражеских всадников и осыпали их плюмбатами.
Надо отдать должное вражеской элите, ведь эти воины не бежали в панике, а кинулись в заведомо обречённый ближний бой.
Сопротивление конников было сломлено ещё до прибытия контариев, после чего началась резня, инициированная приказом Эйриха.
Легионеры вырезали бегущих и вязнущих в снегу кочевников, вытаскивали из шатров прячущихся там трусов и слуг, закалывали их на месте, после чего искали всё новых и новых жертв. Особая свирепость их объяснялась тяжёлым переходом через горные ущелья, в мороз и вьюгу. Им нужно было отыграться на ком-то и очень кстати под руку попались неожиданные противники…
Эйрих, оценивший ситуацию, понял, что войска прикрытия, выставленные со всех сторон окольцовывающего город осадного лагеря, предпочли не связываться и спешно бежали прямо в белое ничто, постепенно накрывающее местность.
Скоротечная битва была безоговорочно выиграна готским оружием, но впечатлений никаких не оставила. Так бывает, когда враг не ждал битвы и не смог оказать достойного сопротивления.
«Ох, опять ставить лагерь…» — подумал Эйрих и сладко зевнул.
Когда всем окончательно стало ясно, что это победа, из города выехала спешно собранная делегация.
— Наверное, поздравлять едут, глупцы… — прошептал Эйрих с недоброй улыбкой.
Глава тридцать восьмая
Дехканизм или варварство
— Славные воины Христовы!!! — выехал вперёд бородатый никейский священник.
Он ещё ничего не понял, а вот сопровождающие его воины уже всё прекрасно поняли.
Избранная дружина Эйриха ничуть не напоминала охрану римских полководцев, а ещё они разглядели готские знамёна, а священник, как понял Эйрих, в знамёнах совершенно не разбирался.
— Моё имя — Эйрих, сын Зевты, внук Байргана, прозванный Щедрым, — представился Эйрих. — Как тебя звать, святой отец?
К священнику подъехал один из всадников и что-то шепнул тому на ухо. Лицо бородача вытянулось, а в глазах мелькнул неподдельный испуг.
— Мне надо повторять свой вопрос? — поинтересовался Эйрих, прибавив в голос недовольства и угрозы.