— Эх, выходит, что никакой ты не рейкс… — покачал головой маркоманн, после чего указал на Эйриха. — А этот тогда кто?
— Он претор, — ответил Зевта. — Тебе это ни о чём не говорит, да и не должно. Если ты разочарован, то это твоя проблема.
— Ещё как, сука, разочарован! — прорычал Лимпрам. — Я пришёл говорить с рейксом, а ко мне пришли какие-то стариковские подстилки!!!
— Ты не оставил мне выбора, — вздохнул Зевта. — Готовь свои войска к бою.
— Я вызываю тебя на поединок, Зевта, сын ты шлюхи! — яростно выкрикнул маркоманн.
Зевта, уже отвернувшийся от него, повернул к нему голову.
— Мелковат ты, чтобы бросать вызов первому консулу. Ни рылом, ни знатностью не вышел.
— Ах ты, сукин сын!!! — Лимпрам схватился за секиру.
— Альвомир, — произнёс Эйрих.
Гигант всё понял правильно, поэтому аномально быстро подскочил к маркоманну и сшиб его, уже поднявшего секиру, одним ударом кулака в челюсть.
— Альвомир спас тебя от совершения величайшей подлости, Лимпрам, но не от намерения её совершить, — с разочарованием произнёс Эйрих, глядя, как рухнувший на землю маркоманн потрясённо крутит головой и глазами. — Переговоры священны, нельзя бросаться на людей с оружием в руках — этому должен был научить тебя отец, и если учил, то ты его сегодня опозорил. Иди к своим воинам и скажи им, что ты обрёк их сегодня на смерть.
Остготская делегация села по коням и поехала к легиону, оставив маркоманнов, не ставших усугублять произошедшее непотребство — за такое нарушение священных правил можно и чести лишиться. Лимпрам позволил себе слишком многое, поднял оружие — это значит, что Зевта в полном праве ответить. Банальный поединок ничего бы не дал, всё равно пришлось бы биться армиями, поэтому он принял взвешенное и разумное решение уклониться от бессмысленного и рискованного занятия. Нынешний статус позволяет, и более того, Сенат бы был очень недоволен, подвергни Зевта себя неоправданному риску. Потому что на него у всех планы, он выгоден Сенату, а значит, должен жить.
— Приготовиться к бою!!! — на скаку выкрикнул Эйрих. — Переговоры закончились неудачно, они решили, что в силах потягаться с нами! Покажем же им всю серьёзность их ошибки!!! Русс, жду в своей ставке!
Спрыгнув с коня у уже разбитого Виссарионом и Хрисанфом шатра, Эйрих сел на свой раскладной стул и дождался прибытия отца. Тот подъехал с небольшой задержкой, потому что тоже проехал мимо когорт и ляпнул что-то вдохновляющее.
— Потянем их? — тихо спросил Зевта, садясь на табуретку, любезно подставленную Виссарионом.
— Потянем, — уверенно заявил Эйрих. — Лимпрам зол, хочет крови, поэтому будет атаковать в лоб. Кочевники, конечно, представляют определённую угрозу, но наши конники смогут их обезопасить.
К командной ставке, расположенной на небольшой возвышенности, подошли Эрелиева и Альбоина.
Последнюю Эйрих несколько раз видел в деревне, а также услышал о ней, что у неё какие-то непонятные шашни с юношей из рода Фритхельма, что сенатор из Белой фракции. Вроде как поговаривают, будто бы она хочет остепениться и осесть на родовой земле, которую выделят её мужу, в случае их женитьбы. Но всё это слухи, потому что обсуждать с ней всё это Эйрих не посчитал нужным. На тренировочный поход она вызвалась сама, а Эйрих не стал ей мешать.
— Брат, какой план битвы? — спросила разгорячённая предстоящим сражение Эрелиева. — Как будем их бить?
— Вы в бою участвовать не будете, тебе и Альбоине там нет места, — твёрдо произнёс Эйрих. — Биться будут легионеры, а подмога им скорее как помеха.
Было ещё полторы тысячи обычных остготских воинов, решивших прогуляться за счёт Эйриха — всем участникам из обычных воинов он платил по силикве в день, а если бой, то единовременно по солиду за бой. Но этих воинов Эйрих поставил в резерв, чтобы тоже не мешали на поле брани. От начала боя и до его конца исход должны решить новые легионеры, духовные наследники Старого Рима, потому что иначе неизбежно появится молва, дескать, без нормальных воинов они ничего не могут, даже несмотря на то, что обычных воинов мало.
— Но, Эйрих… — с обидой начала Эрелиева.
— Слушай брата, — отрезал Зевта, сидящий рядом с сыном. — Он военный трибун похода, его слово — последнее.
Перечить отцу сестра не смогла, потому с обидой ушла в шатёр, захватив с собой Альбоину.
— Распоясалась совсем… — недовольно посетовал отец. — Ремню бы ей, да нельзя, дева щита, хоть и сопли ещё не все высморкала…
— Будут ей ещё битвы, — вздохнул Эйрих. — Много битв.
К ставке прибыл примипил Лузий Публикола Русс, ныне занимающий непонятную должность вроде как неформального лидера.