В общем-то, Эйрих был доволен такой сбалансированной системой, по которой видно, что если её оставить после себя, то она сможет работать веками, как это было у старых римлян.
— Зачем ты нас собрал, претор? — поинтересовался Людомар, грызущий кусок копчёного мяса.
Остальные народные трибуны, Барман, Вульфсиг и Трутвин, о чём-то тихо беседовали, но прекратили сразу же, как подошёл Эйрих.
— Хочу поговорить о том, что произошло накануне в Сенате, — ответил Эйрих. — А также хочу заявить о том, что Сенат покусился на мои права свободного мужа-остгота. Насколько я знаю, это ваша задача — защищать простых остготов от сенатского произвола…
— Ты какой угодно, но не простой, — усмехнулся Барман. — А вообще, я имел беседу со старейшиной Торисмудом и он сказал мне, что у вас всё обговорено и договорено.
— С умыслом ли иль по старческой забывчивости, но он исказил правду, — покачал головой Эйрих. — Я согласия на такое не давал, к тому же, они действовали в обход моего отца, что есть нарушение традиций наших отцов и дедов. Будь жив мой дед, он бы не потерпел…
— Это всё понятно, — вздохнул Барман. — Но ты так создашь неприятный прецедент — Торисмуд предупредил меня, что ты позовёшь меня, чтобы поговорить об этом.
— Тогда зачем ты болтаешь сейчас о том, будто бы Торисмуд сказал тебе, что всё у нас с ним обговорено, раз сейчас говоришь, что он тебя заблаговременно предупредил о нашем грядущем разговоре? — поинтересовался Эйрих. — Неужто это сговор? Сращение ветвей власти народных трибунов и сенаторов? Вы понимаете, глупцы, к чему всё это ведёт?
— Нет никакого сращения ветвей власти, — поморщился Барман. — Просто Торисмуд объяснил мне, что такой знаковый человек, каким являешься ты, Эйрих, не может жениться по собственному усмотрению — это повлечёт упущение выгоды для остготского народа, что есть несомненный вред.
— Льёшь воду, когда нужно лить мёд, — процедил Эйрих. — Старик сбил тебя с толку, потому что ты не увидел тех, кто действительно получит выгоду от этого сенатусконсульта. Сенаторы! Они хотят выбрать кого-то из своих внучек, в ходе диспутов и переговоров между собой, чтобы избранный в ходе этого род стал причастен к создаваемой мною славе. Нет никакой выгоды нам, остготскому народу, если старики выберут одну из своих внучек мне в жёны! Я должен взять жену из знати соседних народов, чтобы заключить военный союз, который обеспечит приращение нашего могущества, а сенаторы думают о собственной выгоде!
Трибуны задумались.
Их работа редко касалась Сената, потому что основной их задачей было решение различных проблем обычных людей: где-то спор, там трибун судья, где-то преступление, там трибун следователь, где-то не хватает средств на пропитание, там трибун организатор сбора средств и сил для помощи. Бытовые проблемы жителей, иногда преступления, но почти никогда проблемы с Сенатом.
— С этой стороны я на это не смотрел, — признался Барман, после чего посмотрел на остальных. — Что думаете, соратники?
— Хитрят старикашки, — задумчиво произнёс Людомар. — А я не люблю такое. Вето.
— Вето, — высказал своё мнение Вульфсиг.
— Да, тут думать нечего — вето, — сказал Трутвин.
— Значит, вето, — подытожил Барман. — Сегодня подготовим апелляцию, поставишь на ней подпись как пострадавший, на вечернем заседании ворвёмся и начнём их глушить. Охамели совсем…
— С меня бочонок мёда, — пообещал Эйрих.
— Не надо, — отказался Барман. — Это наша работа — защищать права обычных остготов. И необычных тоже.
— Тогда дай мне знать, когда я могу явиться в Сенат, — попросил Эйрих.
— Через несколько часов придёшь в нашу пристройку, а вечером я пошлю к тебе человека, — пообещал народный трибун.
Народные трибуны вне заседаний обретались в пристройке к зданию Сената, где принимали посетителей. К слову, у Эйриха тоже есть место для приёма посетителей, в той же пристройке, но он никого не принимает, потому что и без того полно других более важных дел.
— До встречи, — встал Эйрих с лавки. — Альвомир, за мной.