— Посмотрим, — хмыкнул Эйрих. — Я Крафту сказал, но тебе тоже скажу — как бы ни был велик соблазн, железо, будто бы дармовое, не продавайте вообще никогда. Превращайте в мечи, в доспехи кольчужные или пластинчатые, хоть в наконечники стрел — Сенат всё выкупит по хорошей цене.
— Дурак ли я, чтобы хорошее железо продавать? — спросил кузнец с обидой. — Всякий знает, что меч — это не просто кусок стали. Как минимум потому, что он гораздо дороже, ха-ха!
— А так, люди приходят, илдами и саблями интересуются? — Эйрих посмотрел на закреплённое в тисках лезвие очередной сабли.
— Бывает, захаживают, спрашивают, — пожал плечами Хиларий. — Но что я могу сказать? Говорю, что воины уважают, что сам претор Эйрих пользуется, ну о заказе твоём, само собой, говорю. Где-то трое уже заказали комплекты, но их буду делать только после окончания твоего заказа.
— Сделай им вне очереди, — попросил Эйрих. — У нас не прямо к спеху, а мне надо, чтобы люди попробовали новое оружие и начали его использовать. Если все кузнецы будут делать новые мечи, то быстрее заменим оружие.
Илд и сабля ведь годятся не только для конного боя. Эйрих ещё не проверял, но что-то подсказывает ему, что с илдами легионерам будет удобнее рубить бронных противников, а саблями быстро сечь безбронных. Это всё надо тщательно проверять и обдумывать. Возможно, придётся переосмыслить илд сугубо для пеших воинов, приспособить его как-то иначе, чтобы повысить его эффективность в связке с тяжёлым щитом…
— Сделаю, — вздохнул Хиларий. — Ах, вспомнил. Тут твой отец приходил с утра, хочет, чтобы я сделал твоей сестре илд и саблю, но размерами поменьше.
— И ты согласился сделать вне очереди? — предположил Эйрих.
— Консулам не отказывают, — улыбнулся кузнец. — А когда они приносят двадцать солидов предоплаты — тем более.
— Главное, чтобы основной заказ не сильно страдал, — вздохнул Эйрих. — Я чувствую, что после первых успехов сотни франков, заказов у тебя будет до конца жизни.
Методика переделки свиного железа в нормальное железо, а затем в сталь — это прорывная идея, из тех, за которые можно гордиться собой. Эйрих гордился, потому что её можно внедрить и в римских городских мастерских по выделке железа, что увеличит выход стали, что позволит дешевле и быстрее вооружать будущие легионы.
— Ладно, пойду я, — засобирался Эйрих. — Скоро к вам начнёт регулярно приходить Виссарион, чтобы собирать данные о том, сколько железа вы выделываете, а также сколько тратите. Это не нужно, чтобы что-то отнимать у вас или менять — я хочу знать декадный суммарный выход металла, чтобы более точно планировать производство оснащения легионов и ауксилариев.
— Как скажешь, — равнодушно пожал плечами Хиларий. — Хоть священника сюда води, лишь бы работать не мешал.
Покинув кузницу, Эйрих хотел было зайти к кузнецу Крафту, но затем вспомнил об отце Григории. К святому отцу он хотел зайти уже давно, но тот то в соседнюю деревню уедет с проповедью, то похмельем страдает, то у Эйриха неотложные дела… Сегодня он точно знает, что отец Григорий не выпивал вчера и в путь-дорогу, вроде бы, не собирался.
У церкви было полно народу, преимущественно остготы, но видно было и римлян. Религия-то, если подумать, одна и та же, но на уровне богословов есть конфликт, постепенно оформляющийся в непримиримые противоречия. Эйрих за ходом конфликта следит, держит руку на жиле, можно сказать. По его мнению, в ближайшее время никаких религиозных вопросов возникнуть не должно — не до того людям и правителям, но в будущем они обязательны.
Потому что римляне, почти сотню зим назад, приняли Символ веры на Никейском соборе, утверждающий, что Отец и Сын — единосущны, тогда как Арий заявил, что Отец сотворил Сына.
Эйриху эти религиозные детали были не особо-то важны, он из тех людей, что веруют в единого бога, а остальное не особо-то важно, хотя именно эти его убеждения легко могут свести с ума римских и константинопольских богословов. Ну или вызвать у них, застилающую глаза кровью, ярость.
Им важны детали, поэтому из деталей они сумели вывести, что по Арию выходит, что если Отец не единосущен Сыну, то искупление в принципе невозможно. Потому что всё христианское учение базируется на том, что бог спустился на землю в виде Сына, после чего умер за наших грехи, даровав возможность на искупление. Ведь в римских землях считают, что лишь бог способен спасти от грехов и смерти, а если Сын его — это творение, а не он сам, то выходит, что у римлян что-то не складывается и рушится вся их христианская вера.