Лагерь был поставлен в течение трёх часов, которые Эйрих провёл, лёжа в своём шатре, держа ноги поднятыми в воздух. Ему посоветовал так сделать центурион Ортальд, командующий первой центурией второй когорты. В его словах чувствовался опыт, поэтому Эйрих последовал совету и сейчас лежал на кровати, блаженно прикрыв глаза.
Часы шли, легионеры отдыхали, потому что Эйрих приказал не ставить укреплений, ведь угрозы со стороны нет, а дозоры оповестят о врагах заблаговременно. Единственное, караульные подразделения несли службу, но их Эйрих тоже разрешил сменять чаще, потому что понимал, что все практически истощены тяжёлым переходом.
Настало время ужина, Эйрих вышел из шатра и сел на свободное место у ближайшего костра. Охотничий отряд, следующий за передовым дозором, настрелял местных кабанов, поэтому на ужин жёсткое и пахучее мясо, вкус которого можно перебить только перцем, сухим хлебом и вином.
Легионеры вокруг были довольны, потому что впервые за эти дни они знали, что сегодняшний отдых будет роскошным и долгим. Целые сутки, чтобы выспаться и отлежаться — это много.
Но не успел Эйрих сжевать пятый кусок кабанятины, как караул сообщил о прибытии новой делегации римлян. Пришлось вставать и идти.
— Совет куриалов принял решение, — обозначив рукой приветствие, начал примипил Квинтилл. — Они готовы начать обсуждение расценок за провизию, лошадей и телеги.
— Я думал, что они придут ко мне сами, — огляделся Эйрих.
— Меня уполномочили договариваться, — ответил примипил.
— Не меня бояться надо, а Алариха, — вздохнул остготский претор. — Ладно, мне нужно тридцать телег с двойными упряжками, а также декадный провиант на девять тысяч человек. Сколько ваш город хочет за всё это?..
— Вот уж не ожидал, что ты так быстро нас догонишь! — воскликнул отец, размыкая объятия.
— А я ожидал, что вы будете идти быстрее, — ответил на это Эйрих. — Но я рад, что мы увиделись. Как обстановка?
— Римляне очень боятся нас, но торгуют, ведь золото не пахнет, — усмехнулся Зевта. — Чего мы стоим посреди дороги? Поехали в лагерь!
Эйрих жестом дал знак примипилу Альдрику, чтобы принимал командование и занимался обустройством легиона, а сам пошёл вслед за отцом.
Теперь, когда они догнали племя, истощающих маршей больше не будет, потому что нет смысла бежать впереди, но есть смысл держаться позади, ведь Аларих придёт оттуда.
Лагерь беженцев был огромным. Сотни актов, уставленных палатками, многие из которых выглядят настолько старо, будто лично засвидетельствовали самого рейкса Остроготу. Эта ткань хранилась с тех пор, как их роды пересекли Дунай и обосновались на относительно безопасном месте, на достаточном удалении от гуннов…
И так они жили: все понимали, что в Паннонии они не навсегда, поэтому держали все походные принадлежности наготове. Только вот чего они не ожидали, так это того, что пойдут не на закат, а на восход.
— Как всё прошло? — спросил отец. — Многих потерял?
— Потерял немногих, — покачал головой Эйрих. — А вот Аларих… Лучшие его воины пали тем вечером.
— Это отличная новость, потому что увеличивает наши шансы! — обрадовался Зевта. — Скольких он потерял?
— Примерно девять тысяч, среди которых реально хороших воинов было тысяч семь, — ответил Эйрих. — А я потерял шестьсот семьдесят восемь легионеров, восьмая часть из которых погибла по дороге, не пережив полученных ран и марша. Ещё двадцать шесть погибло по небоевым причинам — кто-то отравился, а кто-то умер от истощения.
— Девять тысяч врагов, но шестьсот семьдесят восемь легионеров?! — выкрикнул первый консул. — Невозможно!
— Спроси любого легионера, — пожал плечами Эйрих.
— Нет, я тебе верю! — выпучил глаза в изумлении Зевта. — Но цифры… Невероятно…
Главными факторами успеха Эйрих считал Драв и эквитов. Часть визиготских воинов на их берегу утонула в реке, куда их «вытолкал» легион, но основную массу потерь врагам нанесла кровавая резня, учинённая легионерами, когда визиготы дрогнули и бежали.
Хлюпающие вражеской кровью кольчуги, исцарапанные мечами и ногтями скутумы, окровавленные лица улыбающихся легионеров, во все лёгкие дышащих таким упоительным вечерним воздухом, шастающие среди горок из тел члены трофейных отрядов, добивающие недобитых — незабываемая картина настоящего триумфа…