— Вести от дозора! — крикнул скачущий во весь опор гонец.
Эйрих выскочил из приоткрытого шатра и с нейтральным выражением лица пошёл ему навстречу. Хотя в душе его что-то нервно колыхнулось, потому что этого момента он ждал уже очень давно. То есть не просто ждал, а готовился к нему изо всех сил. И вот он настал.
— Докладывай, — приказал Эйрих, когда гонец слез со взмыленного коня.
— Визиготов видели в сорока милях к западу! — начал гонец с самого главного. — Идут очень медленно, но их очень и очень много!
— Как и ожидалось, — вздохнул Эйрих. — Альдрик, легион в боевую готовность! Атавульф, собирай воинов! Действуем согласно плану! Численность установлена?
— Примерно шестьдесят тысяч, может, чуть больше, — ответил гонец.
— Мне всё ясно, — кивнул Эйрих. — Убывай.
В лагере началась подготовительная суета, в ходе которой опрокинули несколько телег, застрявших в грязи, уронили кого-то в глубокую лужу, а ещё несколько юных воинов потеряли свои отряды, что стало проблемой Агмунда, спешившего к Эйриху с докладом.
— Всё готово? — спросил Эйрих, дождавшись, пока сотник определит ответственного за две малолетние потери и доберётся до него.
— Да, всё сделали, — ответил Агмунд. — Сигналы поступят вовремя, ручаюсь головой.
— Смотри у меня, — пригрозил Эйрих. — От этого зависит почти всё.
— Проверил и перепроверил, — уверенно заявил сотник. — И я тут что хотел спросить… После битвы я могу рассчитывать на должность тысячника?
Сорок миль — это приличное расстояние, если тебе надо вести за собой шестидесятитысячную армию. Битва состоится, примерно, через два-три дня. Скорее всего, Аларих не будет тянуть, дав своим воинам лишь один день на отдых. Битвы, без веской на то причины, откладывать не принято.
— Сначала посмотрим, как себя покажешь, — не стал давать ответ Эйрих. — Сплохуешь — получишь вместо должности десяток плетей. Если мы переживём битву.
Поганым обстоятельством был ливень, прошедший вчера ночью. Земля под ногами превратилась в грязь, кавалерия будет идти медленнее, как и люди, что играет на руку визиготам. Почему? Потому что от скорости передвижения всадников и пехотинцев зависит своевременность исполнения приказов. Аларих управляет войсками гораздо хуже, чем Эйрих, это факт, поэтому визиготу будет выгоднее, если воины Эйриха будут передвигаться медленнее. Это снизит темп битвы и даст больше времени на принятие тактических решений.
А ещё осадные машины тонут в грязи и не поддаются оперативному перемещению…
«Сплошные проблемы от этого ливня…»
У Эйриха была надежда, что, за сегодняшний день, земля подсохнет и тогда не будет больших проблем с перемещением огромных масс вооружённых людей, но надежда эта была слабая, потому что дождь продолжался, только в виде противной мороси. Едва ли с погодой что-то изменится в ближайшие пару дней.
План грядущего сражения предусматривал несколько этапов, которые известны лишь Эйриху, примипилам его легиона, двум легатам римских легионов, а также Зевте и его тысячникам. Реализация будет сложной, но если никто не станет своевольничать, то всё исполнимо.
Вернувшись в шатёр, Эйрих вновь встал за столом со старой картой тогда ещё провинции Фракия, начертанной на пергаменте при императоре Адриане. Более близкий масштаб в городе найти не удалось, поэтому Эйриху пришлось работать с общим планом всей провинции, где он уже изобразил угольком их позицию, а также наиболее вероятный маршрут передвижения войск противника, подтвердившийся, буквально, только что.
— Всё, — изрёк Эйрих, подняв взгляд на отца, сидящего на его раскладном стуле.
— Да, всё, — ответил тот.
— Что всё, деда? — спросил Альвомир, сидящий на кровати.
— Завтра-послезавтра состоится самая важная в нашей жизни битва, — пояснил Эйрих. — Победим — будем жить, проиграем — умрём.
Гигант всё это время был с Зевтой, являя собой атрибут для придания весомости первому консулу. Это было нужно для переговоров с фракийскими остготами, которые, поначалу, не желали иметь с родственниками ничего общего. Но щедрые дары, убеждение в опасности Алариха, а также намёки на военное принуждение, сделали своё дело. Самый весомый старейшина фракийских остготов, именуемый Моатхельмом, посоветовался с собратьями из соседних деревень и склонился к согласию выставить своих воинов против Алариха.
Аларих не будет потом долго разбираться, какие именно остготы выступали против него, а какие отстоялись в сторонке, поэтому у фракийских сородичей не было выбора. Война сама пришла в их дом.