— И Савилу ещё, — попросил Эйрих. — Он участвовал вчера и неплохо себя показал.
— И Савилу тоже! — крикнул отец.
— Да, отец! — после того, как прекратился стук деревяшек, донеслось с улицы.
Валамир и Видимир сейчас готовились к испытанию в отцовскую дружину, причём послаблений или иного особого отношения Зевта для них не делал — люди будут болтать всякое, что похоронит всю возможную репутацию сыновей. Он такого, впрочем, как и Эйрих, для Валамира и Видимира не хотел, поэтому заставлял каждое утро начинать с интенсивных воинских тренировок.
Желание стать полноценными и уважаемыми дружинниками у братьев было истовое, поэтому тренировались они добросовестно. Возможно, было бы лучше им пойти в легионеры, чтобы стать будущим остготского народа, но они не захотели да и сам отец хотел бы видеть их в собственной дружине.
«Через пару лет, когда легион покажет себя, им ещё будет не поздно вступить в него», — подумал Эйрих.
— Эта твоя «кокбара» — настоящая новость, — усмехнулся Зевта. — Никогда не видел, чтобы все так возбуждались от чего-то кроме внезапного налёта или сборов на войну.
— То ли ещё будет, — ответил на это Эйрих. — Ещё хочу устроить соревнование по борьбе, но это в будущем.
У римлян гонки на колесницах и борьба, а у остготов будет кок бору и борьба — так решил Эйрих.
— Что будешь делать с пленными? — спросил вдруг отец.
— Хочу продать их римлянам, — пожал плечами Эйрих. — Гонцы уже поехали в Сирмий с моим предложением. Желающих купить такую прорву рабов достаточно, поэтому мы выручим с этого очень много денег. Сенат будет доволен…
— У меня вчера был разговор с Руа, — вздохнул Зевта. — Он хочет освободить пленных, чтобы они пошли под его руку.
— Мы и так слишком щедры с этими гуннами, — покачал головой Эйрих. — Нам выгоднее продать пленных, а не отдавать их Руа просто так.
— Я пообещал обдумать его просьбу, — отец почесал бороду. — Надо дать ему хоть кого-то.
— У нас там, в основном, визиготы и вандалы, — задумался Эйрих. — Гуннов всего человек восемьсот… Нет, всё равно невыгодно.
Посмотрев на отца, он увидел, что Зевта недоволен.
— Ладно, четыреста человек, если изъявят желание идти под руку Руа, — произнёс Эйрих. — Но не больше.
— За сколько ты хочешь продать их? — спросил отец.
— Если продавать по чуть-чуть, то пятьсот-шестьсот силикв за воина, — ответил Эйрих. — Но мы будем продавать массой, поэтому цена за каждого упадёт до ста-двухсот силикв.
Ответ сильно удивил отца. Он, наверное, никогда не задумывался о том, за какие деньги римляне продают и покупают своих рабов.
— У нас две тысячи восемьсот рабов… — произнёс он, после чего начал мучительно считать.
— Если продавать по сто пятьдесят силикв, то выйдет четыреста двадцать семь тысяч пятьдесят силикв, — Эйрих уже давно всё посчитал. — То есть семнадцать тысяч семьсот девяносто три солида. Ну или три таланта и сорок одна мина золота.
— Сколько?! — выпучил глаза отец. — А четыреста рабов сколько стоят?
Тут пришлось посчитать, но Эйрих справился довольно быстро. Счёт — это та вещь, которой он неплохо владел и в прошлой жизни.
— Ровно шестьдесят тысяч силикв, если считать по сто пятьдесят силикв за раба, — ответил он. — Две с половиной тысячи солидов.
— Безумие… — прошептал отец. — Но почему так дорого?!
— Мне сказали, что латифундисты и владельцы шахт окупят стоимость раба двадцатикратно или даже выше, — ответил Эйрих. — Но, думаю, мы продадим рабов дешевле, чем сто пятьдесят силикв за голову, потому что с римлянами всегда непросто. Зная, что у нас есть избыточное количество рабов, они откажутся покупать слишком дорого. Будет сговор магнатов, которые срежут нам цену во всём диоцезе и окрестностях.
— Шестьдесят тысяч силикв за четыреста пленников… — Зевта явно был поражён. — А что если я предложу Руа выкупить всех гуннов?
— Дело твоё, — пожал плечами Эйрих. — Но у меня расценка такова: сто пятьдесят силикв за голову, независимо от того, что за человек этот пленник.
— Двести силикв за каждого, — усмехнулся отец. — Надо же и мне что-то поиметь, ведь так?
— Если сам договоришься — во имя бога, — ответил Эйрих.
— Ладно, это после того, как покажешь, что да как в кукабори или как её там… — махнул рукой отец.
Глава двадцать четвёртая
Скутум