Гунди и остальные дети перевели взгляды на гиганта, со счастливым выражением лица доводящего снежную бабу до совершенства. Трудно поверить, что такой дружелюбный человек может просто взять и хладнокровно убить группу вооружённых людей, которые специально обучались убийству важных персон.
«Арабы…» — припомнил Эйрих. — «Шармута — так сказал один из них, когда я раздавил ему руку. Жаль, что не удалось взять их живьём и, как следует, допросить».
— А правда, что в Константинополе у римлян избы выше, чем наше здание Сената? — продолжил опрос Гунди.
Откуда им иметь представление о по-настоящему грандиозных зданиях? Как дети могут умозрительно нарисовать перед собой Большой императорский дворец, если самое большое здание, которое они видели в жизни — двухэтажное здание Сената, построенное из брёвен?
— Правда, — кивнул Эйрих. — Если, когда вырастете, станете воинами, может, доведётся увидеть величественные здания Рима.
— Я стану девой щита и обязательно увижу и Рим, и Константинополь! — уверенно заявила рыжеволосая девочка.
— Как тебя зовут? — спросил у неё Эйрих.
— Вальдамерка, дочь Людомара, — представилась рыжая.
На вид ей зим девять, что чуть поздновато для лучника, но приемлемо для всадника.
— О, дочь самого народного трибуна, — улыбнулся Эйрих. — Скажу тебе одно: прежде, чем принимать решение о становлении девой щита, следует спросить разрешение отца. Если он не против, то приходи к Эрелиеве, она подскажет чего дельного.
Девы щита — это почёт не только для семьи, но и для дружины. Их, в целом, мало, среди них ещё меньше выдающихся воительниц, поэтому последние всегда уважаемы. Эйриху не помешает ещё одна воительница на перспективу.
— Я приду к ней, дядя Эйрих, — почтительно поклонилась Вальдамерка.
— Дети, — обратился Эйрих к остальным. — Мне нужны хорошие легионеры, поэтому, когда переживёте рубеж пятнадцати зим, жду юношей в своём легионе. Воинскую славу обещаю, как и достойный заработок. Но требования будут строгими, поэтому готовиться надо как к испытанию в дружину. Держите это в голове, когда задумаете праздно потратить время на бесполезные развлечения.
— Деда, я сделяль, — донеслось со стороны Альвомира.
Эйрих обернулся и увидел завершённое творение гиганта. При детальном рассмотрении стало ясно, что Альвомир повторил в снегу образ Альбоины, правда, в домашней тунике, но с мечом, направленным в землю.
«Красиво, но жаль, что недолговечно», — подумал Эйрих.
Он полюбовался на снежную статую и посмотрел на гиганта.
— Молодец, Альвомир, — похвалил он его. — Мастерская работа.
— Спасибо, деда, — довольно улыбнулся Альвомир, отряхнув руки от снега. — Идём?
— Идём, — кивнул Эйрих.
Они двинулись по заснеженной улице, сопровождаемые взглядами детворы, переставшей играть.
— Деда…
— Да?
— Когда уходим?
— Куда уходим?
— Уходим ваивать.
— Скоро.
Отношения Альвомира к боевым действиям Эйрих до сих пор не понял. Упиваться смертью он может только когда распалится в бою, вкусив крови, но в обычной жизни агрессии он не проявляет. Очень странный человек. В чём-то простой, но в чём-то загадочный.
«Что же происходит внутри твоей головы?» — подумал Эйрих.
Они добрались до хибары Зевты. Эйрих коснулся оберега, мысленно попросил хранителя дома о благословении, после чего вошёл внутрь.
У каминуса, на шкурах, сидели отец, Руа, Мундзук и сыновья последнего. Они грели руки у огня и о чём-то тихо беседовали.
— Эйрих, сын, — Зевта увидел вошедшего. — Садись с нами, согрейся и выпей вина. Альвомир, ты тоже давай, не стой столбом.
Мальчик и гигант уселись на шкуры и приняли от Фульгинс, второй жены Зевты, кубки с подогретым вином.
— Мы только что были на состязании, — сообщил отец. — Всё-таки, хорошая это вещь… Показывает настоящий воинский дух.
— Кто победил на этот раз? — поинтересовался Эйрих.
— Аравиг и Синяя команда, — ответил Зевта. — Правда, Эйнгар упал в свалке и получил копытом в грудь. Лекарь говорит, что если не умрёт до утра, то выживет.
— Жаль слышать, — вздохнул Эйрих. — Это опасное состязание.
— Тем ценнее победа, — усмехнулся консул. — Кстати о победах.
— Что-то случилось? — спросил Эйрих.
— Прибыл гонец от Ултзиндура, — сообщил Зевта. — Но Мундзук объяснит всё лучше.