Впрочем, может быть, что у римлян так принято, поэтому магистр оффиций даже не воспринимает исполнение поручения для слуг или рабов как унижение, а наоборот, испытывает ощущение собственной важности от того, что фактически первый человек в империи ему что-то поручил. Или сейчас особый случай, который можно использовать для заведения полезной связи с перспективным варваром…
— Иоанн, я думал, что ты уже мёртв, — произнёс Лигариан, когда они шли по длинному и абсолютно пустому коридору.
— На этот раз миновало, — усмехнулся комит священных конюшен.
— Дошли до меня слухи, что ты потерял целую центурию дворцовых ауксилариев, — Лигариан бросил на него снисходительный взгляд. — Наши германские и франкские друзья недовольны этим — ведь в той центурии служили их друзья и родичи.
— Так он выиграл для Константинополя несколько месяцев спокойствия, — вмешался Эйрих. — И для этого не пришлось выделять легионы.
Иоанн Феомах был удивлён тем, что Эйрих за него вступился.
— Пусть погибли мои сородичи, — продолжил мальчик, — но я не могу не оценить красоту хода — обезглавливание нашего войска было выполнено почти безукоризненно. И план был отличным, он даже мог сработать до конца, не относись я с подозрением к такой ничем не обоснованной щедрости.
— Неожиданно слышать такое от варвара, — хмыкнул Лигариан. — Значит, действительно, ты хорошо послужил империи, Иоанн. Кстати, Ларг, как ты относишься к гонкам?
— Пока что никак, — ответил Эйрих. — Ни разу не видел.
— Послезавтра будут большие гонки, у меня есть доступ на лучшие места, поэтому приглашаю тебя и несколько твоих спутников составить компанию мне и консулу, — предложил магистр оффиций.
— Я принимаю это предложение, — кивнул Эйрих.
— Ещё, через три дня, у меня в резиденции состоится приём, — продолжил Лигариан. — Там будут самые важные люди этого города, поэтому тебя я тоже приглашаю, и тебя, Иоанн.
Эйрих и Иоанн кивнули.
— Вот здесь можешь располагаться, — привёл их Лигариан в роскошные покои. — Это Идей, он будет служить вам всё время, пока вы здесь находитесь.
Черноволосый и безбородый парень лет двадцати, слишком жеманный и слабый для тяжело работающего человека, глубоко поклонился. Видимо, дворцовых рабов не сильно нагружают или используют на необременительных работах.
— Иоанн, думаю, ты сам справишься с собственным размещением, ведь, насколько я знаю, твои покои ещё никто не занял, — произнёс магистр оффиций. — На этом у меня всё.
— Благодарю тебя, магистр Лигариан, — поблагодарил его Эйрих.
Они вошли в покои.
Мрамор, дорогое дерево, на стенах мозаики и фрески с христианскими сюжетами, есть несколько бронзовых статуй, изображающих древних римских императоров. Всего здесь три комнаты, одна — самая дорогая и роскошная, а две попроще, для менее значимых членов свиты.
— Альвомир, теперь это твоя комната, — указал Эйрих на одну из простых спален.
— Да, деда, — кивнул гигант. — А кушать?
— Позже, — ответил ему Эйрих.
— Да, деда… — грустно изрёк Альвомир.
Нужно будет поселить во второй комнате Эрелиеву, чтобы держалась рядом с ним.
Вообще, судя по её настроению, девочка сама не рада, что впуталась в такое неправедное дело, как война. До своего первого похода она лишь слышала интересные воинские истории, видела, как воины возвращаются с богатой добычей и овеянные славой. А то, что в результате битвы получаются окровавленные трупы, она упустила. Эйрих видел её глаза, когда они собирали своих раненых, добивали недобитых врагов и считали трофеи. Лужи крови, отрубленные топорами пальцы, раскроенные головы и жалобно скулящие недобитки, прокалываемые копьями и зарубаемые топорами — это то, чего было очень много в тот день.
Уверенность Эрелиевы в выбранной стезе, после этого, ослабла, поэтому она ходит, последнее время, в смятении и неуверенности. В ближайшие декады станет ясно, будет ли она девой щита или вернётся в родительский дом, ждать жениха.
Эйрих посмотрел на ожидающего команды раба.
— Ты знаешь, как пройти к лавке, торгующей знаниями?